Анализ стихотворения Тютчева Итальянская villa



И распростясь с тревогою житейской
И кипарисной рощей заслонясь -
Блаженной тенью, тенью элисейской
Она заснула в добрый час.

И вот уж века два тому иль боле,
Волшебною мечтой ограждена,
В своей цветущей опочив юдоле,
На волю неба предалась она.

Но небо здесь к земле так благосклонно.
И много лет и теплых южных зим
Провеяло над нею полусонно,
Не тронувши ее крылом своим.

По-прежнему в углу фонтан лепечет,
Под потолком гуляет ветерок,
И ласточка влетает и щебечет.
И спит она. и сон ее глубок.

И мы вошли. Всё было так спокойно!
Так всё от века мирно и темно.
Фонтан журчал. Недвижимо и стройно
Соседний кипарис глядел в окно.

Вдруг всё смутилось: судорожный трепет
По ветвям кипарисным пробежал,-
Фонтан замолк - и некий чудный лепет,
Как бы сквозь сон, невнятно прошептал:

"Что это, друг? Иль злая жизнь недаром,
Та жизнь, увы! что в нас тогда текла,
Та злая жизнь, с ее мятежным жаром,
Через порог заветный перешла?"
___________
* Вилла (ит.)

Тютчевиана

Картинка Анализ стихотворения Тютчева Итальянская villa № 1

Ф. И. Тютчев. Итальянская villa

И распростясь с тревогою житейской
И кипарисной рощей заслонясь –
Блаженной тенью, тенью элисейской
Она заснула в добрый час.

Загрузка...

И вот уж века два тому иль боле,
Волшебною мечтой ограждена,
В своей цветущей опочив юдоле,
На волю неба предалась она.

Но небо здесь к земле так благосклонно.
И много лет и теплых южных зим
Провеяло над нею полусонно,
Не тронувши ее крылом своим.

По-прежнему в углу фонтан лепечет,
Под потолком гуляет ветерок,
И ласточка влетает и щебечет.
И спит она. и сон ее глубок.

И мы вошли. Всё было так спокойно!
Так всё от века мирно и темно.

Фонтан журчал. Недвижимо и стройно
Соседний кипарис глядел в окно.

Вдруг всё смутилось: судорожный трепет
По ветвям кипарисным пробежал, –
Фонтан замолк – и некий чудный лепет,
Как бы сквозь сон, невнятно прошептал:

«Что это, друг? Иль злая жизнь недаром,
Та жизнь, увы! что в нас тогда текла,
Та злая жизнь, с ее мятежным жаром,
Через порог заветный перешла?»

текст

Картинка Анализ стихотворения Тютчева Итальянская villa № 2

ИТАЛЬЯНСКАЯ VILLA - стихотворение Тютчев Ф. И.

Картинка Анализ стихотворения Тютчева Итальянская villa № 3

ИТАЛЬЯНСКАЯ VILLA

И распростясь с тревогою житейской,
И кипарисной рощей заслонясь, —
Блаженной тенью, тенью элисейской,
Она заснула в добрый час.
И вот уж века два тому иль боле —
Волшебною мечтой ограждена,
В своей цветущей опочив юдоле,
На волю неба предалась она.
Но небо здесь к земле так благосклонно.
И много лет и теплых южных зим
Провеяло над нею полусонно —
Не тронувши ее крылом своим.
По-прежнему в углу фонтан лепечет,
Под потолком гуляет ветерок,
И ласточка влетает и щебечет.
И спит она. и сон ее глубок.
В мы вошли. все было так спокойно —
Так все от века мирно и темно.
Фонтан журчал. Недвижимо и стройно
Соседний кипарис глядел в окно.
· · ·
Вдруг все смутилось: судорожный трепет
По ветвям кипарисным пробежал, —
Фонтан замолк — и некий чудный лепет,
Как бы сквозь сон, невнятно прошептал.
Что это, друг? Иль злая жизнь недаром,
Та жизнь, — увы! — что в нас тогда текла,
Та злая жизнь, с ее мятежным жаром,
Через порог заветный перешла? 1

Автограф — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 21. Л. 4–4 об.
Первая публикация — Совр. 1838. Т. Х. С. 184-185, с подписью «Ф. Т-ъ», цензурная помета — «28 июня 1838». Затем — Совр. 1854. Т. XLIV. С. 11–12; Изд. 1854. С. 19; Изд. 1868. С. 22; Изд. СПб. 1886. С. III; Изд. 1900. С. 119 (во всех этих изданиях, за исключением Совр. 1838, в названии — русское слово «вилла»).
Печатается по автографу. См. «Другие редакции и варианты». С. 253.
В автографе записано под цифрой «II», а под «I» значится: «Давно ль, давно ль, о Юг блаженный. » Строфы отчеркнуты, а последние две отделены от предыдущих точками, протянувшимися по всей длине строки. Четвертая строка сдвинута вправо, только одна эта строка. Специфика синтаксиса — повтор тире и многоточий, не все из них сохранены. Если тире часто заменяют точки и запятые и означают завершение высказывания, конец смысловой единицы, то многоточия явно указывают на смысловую и эмоциональную протяженность речи, авторскую недоговоренность. В эмоциональном рисунке речи, выразившемся в поставленных поэтом знаках препинания, своеобразное сочетание «тишины» (затухание эмоций в многоточиях) и взволнованности, напряжения чувств — отсюда повторы восклицаний и их соединение с многоточиями или вопросом, оставшимся без ответа (в конце стихотворения).
В печатных изданиях варьируется 5-я строка: в Совр. 1838 г. — вариант автографа, но в следующих прижизненных и в Изд. СПб. 1886 — «И вот тому уж века два иль боле», так и в Сушк. тетради (с.15–17), списке Муран. альбома (с. 16–18). Конечно, приближение слов, обозначающих время («века два», «боле»), делает фразу логически более строгой. Но эта перестановка меняет смысловые акценты высказывания. Выставляется в начало фразы критерий времени — «века два», а бесцветное слово «тому» отодвигается, так мыслит поэт, такова его воля художника слова. ВИзд. 1900 — возврат к первому изданию. 11-я строка в прижизненных изданиях и в Изд. СПб. 1886 — «Провеяло над нею полусонной», что отчасти разрушало рифму (благосклонно — полусонной), но в первом издании и в Изд. 1900 верно: «Провеяло над нею полусонно». Варьировалась и 13-я строка. Если в первом издании был принят вариант автографа («По-прежнему в углу фонтан лепечет»), то в дальнейших прижизненных изданиях и первых последующих (как и в Муран. альбоме) появился другой вариант — «По-прежнему фонтан в углу лепечет». И в этом случае перестановка слов неоправданна; поэт сосредоточился на двух художественных компонентах — пространственных изменениях и временных, у Тютчева выделены слова: «villa», «угол», «потолок», а чем заполнено пространство виллы — для поэта менее значимо, отсюда непоэтичный «угол» (по сравнению с «фонтаном») вышел на первое место, как и «потолок» в следующей строке. Во всех указанных изданиях последние две строфы не были отделены точками.
Датируется декабрем 1837 г. в соответствии со списком Альбома Тютчевой (с. 78–78 об.).
Н.А. Некрасов выделил в особый разряд стих. «И гроб опущен уж в могилу. », «Итальянская villa», «С какою негою, с какой тоской влюбленной. ». Их отличительный признак, по его мнению, — «едва заметный оттенок иронии», напоминающий и поэзию Гейне. «Иронией» он назвал конфликтную основу стихотворений, чувство разлада, выраженное особенно очевидно в финальных строфах стихотворений, и во всем стих. «И гроб опущен уж в могилу. ». Отмечено «поэтическое достоинство» стихотворений (см. коммент. С. 405). Напротив, С.С. Дудышкин склонен был усматривать в стихотворении недоконченность рисунка и вытекающую отсюда неясность мысли. Подобное он нашел уже в «Видении». Перепечатав полностью стих. «Итальянская villa», критик размышляет: «Какая прелесть!» — невольно вырвется у каждого читателя под очарованием этой несравненной фантазии. И в самом деле она уносит вас так далеко, она окружает вас такими чарами, что нет сил противиться ее обаянию. Но пусть попробует читатель дать себе отчет в ее заключении, пусть отыщет ключ к объяснению последней загадки. Кому, во-первых, принадлежит этот «чудный лепет» и что за таинственный смысл его? Далее, что это за «злая жизнь» с ее мятежным жаром? Кого и как могла возмутить она? Если под нею разуметь прошедшую жизнь виллы, то почему ж она злая? и т. п. Не сомневаемся, что сам автор знает свою мысль, но не видим, чтоб он нашел соответствующий ей образ. Или он не совсем овладел ее выражением, или недосказал нам чего-то: во всяком случае, здесь чего-то недостает для полного удовлетворения» (Отеч. зап. С. 74). Критик не постигает глубинного смысла стихотворения, впадая в поверхностно-позитивистское его истолкование.
А.А. Фет (Русское слово. 1859, февраль. Отд. II. С. 80) выразил некоторое неудовлетворение стихотворением, он полагает, что «художественная прелесть» его «погибла от избытка содержания; конец получил вид придуманности новая мысль неожиданно всплывает на первый план». Содержание стихотворения обращало на себя внимание читателей и критиков, но с трудом поддавалось объяснению. Рецензент из «Всемирной иллюстрации» (1869. Т. I. № 5. С. 75) отнес стих. «Итальянская villa» к характернейшим для Тютчева и сделал попытку уяснить его смысл: «Настоящая тревожная жизнь, врывающаяся в какой-нибудь замерший уголок, составляет также один из мотивов его стихотворений (напр. «Итальянская вилла»). Но поэт природы не прятался вовсе от бурливого настоящего; нет, он чувствовал его, он страдал с ним вместе и выносил на себе всю тяжесть борьбы между верой и скептицизмом, всю тоску, происходящую от разрыва между дорогим прошлым и неизбежным настоящим».
В.С. Соловьев, развивая мысль о сочетании в человеке идеального начала с демоническим началом хаоса, обратился к стих. «Итальянская villa». Философ подчеркнул, что «жизнь души, сосредоточенная в любви, есть по основе своей злая жизнь, смущающая мир прекрасной природы» (Соловьев. Поэзия. С. 477). Здесь Соловьев процитировал последнюю строфу, которую он рассматривал в контексте лирики поэта 1850–1860-х гг. — «Святая ночь на небосклон взошла. », «О, как убийственно мы любим. », «Предопределение», «Ночное небо так угрюмо. ». Брюсов (Изд. Маркса. С. XXXV) оценивал стихотворение, как и «С поляны коршун поднялся» (см. коммент. С. 439), в связи с будущим стихотворением о разладе человека с природой «Певучесть есть в морских волнах». Брюсов объяснил философскую идею Тютчева, не понятую Дудышкиным: «В другом, не менее характерном стихотворении Тютчев изображает старую «Итальянскую виллу», покинутую много веков назад и слившуюся вполне с жизнью природы. Она кажется ему «блаженной тенью, тенью елисейской. ». Но едва вступил в нее вновь человек, как сразу «все смутилось», по кипарисам пробежал «судорожный трепет», замолк фонтан, послышался некий невнятный лепет. Тютчев объясняет это тем, что «злая жизнь, с ее мятежным жаром, / через порог заветный перешла». Чтобы победить в себе «злую жизнь», чтобы не вносить в мир природы «разлада», надо с нею слиться, раствориться в ней».
С.Л. Франк обнаружил у поэта сближение противоположностей: «ночь» и «день» иногда как бы вдруг меняются, в символическом смысле, своими местами Мирная темнота «итальянской виллы» внезапно нарушается вторжением в нее «злой жизни с ее мятежным жаром», философ сопоставил эти образы с подобными в стихотворениях «Полдень», «Снежные горы», «Пошли, Господь, свою отраду. » (Франк. С. 22).

слушать, скачать аудио стихотворение
ИТАЛЬЯНСКАЯ VILLA Тютчев Ф. И.
к общему сожалению, пока аудио нет

анализ, сочинение или реферат о стихотворении
ИТАЛЬЯНСКАЯ VILLA:

Картинка Анализ стихотворения Тютчева Итальянская villa № 4

Его стихотворения «Итальянская VILLA»

Картинка Анализ стихотворения Тютчева Итальянская villa № 5
    И распростясь с тревогою житейской, И кипарисной рощей заслонясь, – Блаженной тенью, тенью елисейской, Она заснула в добрый час. И вот уж века два тому иль боле, Волшебною мечтой ограждена, В своей цветущей опочив юдоле, На волю неба предалась она. Но небо здесь к земле так благосклонно! И много лет и теплых южных зим Провеяло над нею полусонно, Не тронувши ее крылом своим. По-прежнему в углу фонтан лепечет, Под потолком гуляет ветерок, И ласточка влетает и щебечет. И спит она, и сон ее глубок! И мы вошли: всё было так спокойно! Так всё от века мирно и темно! Фонтан журчал; недвижимо и стройно Соседний кипарис глядел в окно. Вдруг всё смутилось: судорожный трепет По ветвям кипарисным пробежал; Фонтан замолк – и некий чудный лепет, Как бы сквозь сон, невнятно прошептал: Что это, друг? Иль злая жизнь недаром, Та жизнь, увы! что в нас тогда текла, Та злая жизнь, с ее мятежным жаром, Через порог заветный перешла?

Поэтическое достоинство приведенных нами стихотворений несомненно: оно не утратилось в десять с лишком лет – это лучшая похвала им.

Переходим теперь к стихотворениям, в которых преобладает мысль:

    Молчи, скрывайся и таи И чувства и мечты свои. Пускай в душевной глубине Встают и заходят оне Безмолвно, как звезды в ночи: Любуйся ими – и молчи. Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймет ли он, чем ты живешь? Мысль изреченная есть ложь; Взрывая, возмутишь ключи: Питайся ими – и молчи. Лишь жить в себе самом умей. Есть целый мир в душе твоей Таинственно-волшебных дум: Их оглушит наружный шум, Дневные разгонят лучи: Внимай их пенью – и молчи!
    Как птичка раннею зарей, Мир, пробудившись, встрепенулся. Ах, лишь одной главы моей Сон благодатный не коснулся! Хоть свежесть утренняя веет В моих всклокоченных власах, На мне, я чую, тяготеет Вчерашний зной, вчерашний прах. О, как пронзительны и дики, Как ненавистны для меня Сей шум, движенье, говор, клики Младого, пламенного дня! О, как лучи его багровы, Как жгут они мои глаза! 0 ночь, ночь, где твои покровы, Твой тихий сумрак и poca. Обломки старых поколений, Вы, пережившие свой век, Как ваших жалоб, ваших пеней Неправый праведен упрек! Как грустно полусонной тенью, С изнеможением в кости, Навстречу солнцу и движенью За новым племенем брести.

Последнее стихотворение, по глубине мысли и прекрасному ее изложению лучше двух предыдущих, которые, впрочем, имеют свои очевидные достоинства. Грустная мысль, составляющая его содержание, к сожалению, сознается не всеми «пережившими свой век» с таким благородным самоотвержением; в этом отношении мы можем только указать на другого замечательного нашего поэта, князя П. А.Вяземского (мы со временем к нему обратимся), у которого встречается подобное стихотворение, также прекрасное и дышащее таким же благородным и грустным сознанием. К сожалению, у нас нет его теперь под рукой. Оно, если не ошибаемся, начинается стихом: «Что день, то новые утраты. ».

Вот еще стихотворение г. Ф. Т. вылившееся, как видно, в минуту печального раздумья:

    Как над горячею золой Дымится свиток и сгорает, И огнь, сокрытый и глухой, Слова и строки пожирает. Так грустно тлится жизнь моя И с каждым днем уходит дымом; Так постепенно гасну я В однообразье нестерпимом.
    О небо, если бы хоть раз Сей пламень развился по воле, И не томясь, не мучась доле, Я просиял бы – и погас!

Грусть, выраженная здесь, понятна. Она не чужда каждому, кто чувствует в себе творческий талант. Поэт, как и всякий из нас, прежде всего человек. Тревоги и волнения житейские касаются также и его, и часто более, чем всякого другого. В борьбе с жизнью, с несчастием он чувствует, как постепенно талант его слабеет, как образы, прежде яркие, бледнеют и исчезают, – чувствует, что прошедшего не воротишь, сожалеет, – и грусть его разрешается диссонансом страдания. Но каждый делает столько, сколько суждено было ему сделать. И если обстоятельства помешали ему вполне развить свой талант, право на благодарность и за то, что он сделал, есть его неотъемлемое достояние. Немного написал г. Ф. Т. но имя его всегда останется в памяти истинных ценителей и любителей изящного наряду с воспоминаниями нескольких светлых минут, испытанных при чтении его стихотворений. История литературы также не должна забыть этого имени, которому волею судеб более десяти лет не было отдано должной справедливости. И если наша слабая попытка извлечь из мрака забвения или неизвестности несколько имен и произведений, достойных лучшей участи, отделить хорошее от недостойного внимания у тех поэтов, которые сами не могли быть разборчивыми судьями своего таланта, поможет будущему историку русской литературы, то мы будем вполне вознаграждены.

Чрезвычайно нравится нам у г. Ф. Т. между прочим, следующее стихотворение, странное по содержанию, но производящее на читателя неотразимое впечатление, в котором он долго не может дать себе отчета:

    Душа моя – Элизиум теней, Теней безмолвных, светлых и прекрасных, Ни замыслам годины буйной сей, Ни радостям, ни горю не причастных. Душа моя – Элизиум теней! Что общего меж жизнью и тобою, Меж вами, призраки минувших, лучших дней, И сей бесчувственной толпою.

В заключение приводим несколько стихотворений г. Тютчева смешанного содержания:

    В душном воздухе молчанье, Как предчувствие грозы, Жарче роз благоуханье, Звонче голос стрекозы. Чу! за белой душной тучей Глухо прокатился гром; Небо молнией летучей Опоясалось кругом. Жизни некий преизбыток В знойном воздухе разлит, Как божественный напиток, В жилах млеет и горит! Дева, дева, что волнует Дымку персей молодых? Что мутится, что тоскует Влажный блеск очей твоих? Что, бледнея, замирает Пламя девственных ланит? Что так грудь твою спирает И уста твои палит. Сквозь ресницы шелковые Проступили две слезы. Иль то капли дождевые Зачинающей грозы.
    Через ливонские я проезжал поля, Вокруг меня всё было так уныло. Бесцветный грунт небес, песчаная земля – Всё на душу раздумье наводило. Я вспомнил о былом печальной сей земли. Кровавую и мрачную ту пору, Когда сыны ее, простертые в пыли, Лобзали рыцарскую шпору. И глядя на тебя, пустынная река, И на тебя, прибрежная дуброва, «Вы, – мыслил я, – пришли издалека; Вы сверстники сего былого!» Так, вам одним лишь удалось Дойти до нас с брегов другого света. О, если б про него хоть на один вопрос Мог допроситься я ответа. Но твой, природа, мир о днях былых молчит: С улыбкою двусмысленной и тайной Так отрок, чар ночных свидетель быв случайный, Про них и днем молчание хранит.
    0 чем ты воешь, ветр ночной? 0 чем так сетуешь безумно? Что значит странный голос твой, То глухо жалобный, то шумный? Понятным сердцу языком Твердишь о непонятной муке – И роешь и взрываешь в нем Порой неистовые звуки! О, страшных песен сих не пой Про древний хаос, про родимый! Как жадно мир души ночной Внимает повести любимой! Из смертной рвется он груди, – Он с беспредельным жаждет слиться. О, бурь заснувших не буди! – Под ними хаос шевелится.
    Душа хотела б быть звездой; Но не тогда, как с неба полуночи Сии светила, как живые очи, Глядят на сонный мир земной, – Но днем, когда, сокрытые как дымом Палящих солнечных лучей, Они, как божества, горят светлей В эфире чистом и незримом.
    Так здесь-то суждено нам было Сказать последнее прости, Прости всему, чем сердце жило, Что, жизнь твою убив, ее испепелило В твоей измученной груди! Прости. Чрез много, много лет Ты будешь помнить с содроганьем Сей край, сей брег с его полуденным сияньем, Где вечный блеск и долгий цвет, Где поздних, бледных роз дыханьем Декабрьский воздух разогрет.

Стихотворение Тютчева Ф.И.
«Итальянская villa»

"Итальянская villa"

И распростясь с тревогою житейской
И кипарисной рощей заслонясь -
Блаженной тенью, тенью элисейской
Она заснула в добрый час.

И вот уж века два тому иль боле,
Волшебною мечтой ограждена,
В своей цветущей опочив юдоле,
На волю неба предалась она.

Но небо здесь к земле так благосклонно.
И много лет и теплых южных зим
Провеяло над нею полусонно,
Не тронувши ее крылом своим.

По-прежнему в углу фонтан лепечет,
Под потолком гуляет ветерок,
И ласточка влетает и щебечет.
И спит она. и сон ее глубок.

И мы вошли. Всё было так спокойно!
Так всё от века мирно и темно.
Фонтан журчал. Недвижимо и стройно
Соседний кипарис глядел в окно.

Вдруг всё смутилось: судорожный трепет
По ветвям кипарисным пробежал,-
Фонтан замолк - и некий чудный лепет,
Как бы сквозь сон, невнятно прошептал:

"Что это, друг? Иль злая жизнь недаром,
Та жизнь, увы! что в нас тогда текла,
Та злая жизнь, с ее мятежным жаром,
Через порог заветный перешла?"

Стихотворение Тютчева Ф.И. - Итальянская villa

См. также Федор Тютчев - стихи (Тютчев Ф. И.) :

Итальянская весна
Благоуханна и светла Уж с февраля весна в сады вошла — И вот миндаль.

И чувства нет в твоих очах.
И чувства нет в твоих очах, И правды нет в твоих речах, И нет души в.

Послушать стихотворение Тютчева Итальянская villa

Темы соседних сочинений

Картинка к сочинению анализ стихотворения Итальянская villa

Анализ стихотворения Тютчева Итальянская villa