Анализ стихотворения Пушкина Буря



Анализ стихотворения Александра Пушкина «Буря»

Картинка Анализ стихотворения Пушкина Буря № 1

14 февраля 2016

А.С.Пушкин написал произведение «Буря» в индивидуальном стиле, переплетая описание бури, как природного явления, с восхищением к женщине. Поэт описывает ночное время, именно в этот период выплескиваются эмоции, бушует стихия.

Женщину автор называет девой, это слово возвышает ее, оно свойственно тому времени. Произведение наполнено словами высокого стиля, которые относятся больше к литературным выражениям, нежели обыденным, бытовым.

Темная буря, мгла и высокие волны только оттеняют красоту и невинность девы. Покрывало героини сливается с морской пеной и дополняет целостный ансамбль. Оно образует прекрасное воздушное облако и уже сложно отличить где заканчивается образ и начинается водная стихии.

Несмотря на противоположность образов, сюжет произведения выстроен гармонично. Из черной мглы женский образ отсвечивает зарево молнии. Автор очень точно описал персонаж, словно художник отобразил картину. Образ девы, словно растворился в стихии, он воздушный, еле уловим.

А.С.Пушкин использовал выгодное сочетание звуков «б», что позволяет превысить частотность звучания стихотворения. Поэт был мастером мелодичности, множество стихотворений легло на музыку. Это своего рода звукопись, которая неоднородная.

Мелодичность меняется, исходя из эмоционального напряжения. Часто в произведении встречается звук «л», его частотность завышена, нежели частота повторений этого звука в языке в целом. Такой прием придает плавность произношению. Грубость придает частый звук «р».

А.С.Пушкин видел даже сквозь непроглядную мглу чудесный образ. Автор восхищался женской красотой и очень выгодно подчеркнул все прелести девы черной мглой и бурей. Поэт действительно был ценителем женщин, он горячо влюблялся и прекрасный пол служил для гения источником вдохновения.

В произведении он представляет девушку как часть природы, причем это не спокойный прекрасный пейзаж, а ураган страстей. Именно так он и расценивал женщин, как силу стихии. Он уверен в эстетической красоте противоположного пола, в этом произведении А.С.Пушкин показывает себя как истинного знатока женских прелестей: «Но верь мне…»

Анализ стихотворения Пушкина «Буря»

Анализ стихотворения Пушкина «Буря»

Картинка Анализ стихотворения Пушкина Буря № 2

В 1829 году Пушкин составил список дорогих его сердцу женщин, разделив его на две части. Есть мнение, что в первой графе оказались дамы, которых поэт любил сильнее, во второй — представительницы прекрасного пола, вызывавшие у Александра Сергеевича симпатию. В этом своеобразном рейтинге фигурируют буквы «МЫ» — так называемая «утаенная любовь» Пушкина.

В литературоведении принято считать, что поэт имел в виду некую женщину, к которой он испытывал глубокое чувство во время пребывания на юге. Претенденток на почетное звание немало. Среди них особняком стоит Мария Николаевна Волконская (в девичестве — Раевская). С ее семьей Александр Сергеевич был знаком с 1817 года, но особенно сдружился в 1820-ом. Вместе с Раевскими он побывал на Кавказе, в Крыму, в Таганроге. Существует версия, что именно Волконской посвящена поэма «Бахчисарайский фонтан».

По мнению ряда пушкинистов, Марии Николаевне адресовано стихотворение «Буря», написанное в 1825 году. Создавалось оно в Михайловском, но, скорей всего, задумано было еще во время южной ссылки. Ключевой аргумент в пользу этой теории — черты литературного романтизма, преобладающие в произведении. Достаточно лишь взглянуть на детали пейзажа, окружающие героиню: скалы, бушующие в бурной мгле волны, озаряющие деву алым блеском лучи молний, сильный ветер. Напоминает отрывок из «Путешествия Онегина», где Евгений посещает Тавриду: В ту пору мне казались нужны Пустыни волн, края жемчужны, И моря шум, и груды скал, И гордой девы идеал…

На деве, выведенной в «Буре», — белые одежды, на голове ее — летучее покрывало. Пушкин явно имеет в виду наряд новобрачной. Но откуда на скале взялась невеста? Возможно, образ этот вдохновлен древнегреческим мифом о дочери эфиопского царя Кефея Андромеде. Ее мать Кассиопея похвасталась, что красотой превосходит нереид. Морские божества оскорбились и попросили Посейдона помочь им в деле мести. Он послал на поданных Кефея страшное чудовище. Победить его можно было лишь одним способом — принести в жертву Андромеду. Девушку приковали к прибрежной скале. Там ее увидел Персей. Героя поразила красота пленницы. Он согласился победить чудовище, если Андромеда выйдет за него замуж. Кефей дал согласие на брак, и Персей освободил его дочь.

Лирический герой стихотворения не боится буйства природы. Более того — он фактически любуется бурей. Впрочем, дева кажется ему еще прекрасней. В этом заключается центральная мысль произведения: величие природы, как выражение божественного начала, может восхищать человека, но сердце его стремится к иной красоте, более земной.


Сочинения по темам:

  1. Анализ стихотворения Фета «Буря» Стихотворение «Буря» Афанасия Фета — прекрасный пример того, как за счет точно подобранных слов и выразительных средств поэт сразу создает.
  2. Сочинение по картине Айвазовского «Буря на Черном море» Иван Константинович Айвазовский знаменит своими картинами, на которых он изображает природную стихию во всем величии. Больше всего меня впечатлило его.
  3. Лирика Пушкина Романтическая лирика Пушкина — искренняя, тонкая, временами страстная. Для Пушкина влюбленность — это естественное, необходимое для жизни и творческого вдохновения.
  4. Анализ стихотворения Пушкина «Вновь я посетил» В 1835 году Пушкин последний раз побывал в Михайловском — на похоронах матери. В том же году было написано стихотворение.
  5. Анализ стихотворения Пушкина «Пущину» В своем знаменитом стихотворении «19 октября 1825 года» молодой поэт Александр Пушкин написал: «Друзья мои, прекрасен наш союз!» Кому же.
  6. Анализ стихотворения Пушкина «Виноград» Возьмем для примера стихотворение А. С. Пушкина «Виноград». К сожалению, оно не входит в базовую школьную программу и не очень.
  7. Анализ стихотворения Пушкина «Свободы сеятель пустынный» Южная ссылка, в которой Александр Пушкин провел почти четыре года, произвела на поэта неизгладимое впечатление. Подобное решение правительства он воспринимал.

Вы сейчас читаете сочинение Анализ стихотворения Пушкина «Буря»

Докладчик: В.М. Есипов

"Видение Красоты, в мире сущей" (Пушкин. "Ты видел деву на скале. ")

«ПРЕКРАСНЕЙ ВОЛН, НЕБЕС И БУРИ…»

Стихотворение «Буря» написано Пушкиным в Михайловском в 1825 году (месяц неизвестен). Однако замысел его, скорее всего, возник у поэта еще на юге, как это было с другим стихотворением того же года «В крови горит огонь желанья…», черновой автограф которого датируется 1821 годом. Есть и еще один признак, которым подтверждается связь «Бури» с годами южной ссылки – преобладание в стихотворении романтических тенденций. Как отметил современный исследователь, Пушкина «едва ли не про “Бурю” написал в “Путешествии Онегина”»[1] :

В ту пору мне казались нужны
Пустыни волн, края жемчужны,
И моря шум, и груды скал,
И гордой девы идеал…

На это же указал в свое время Б.В. Томашевский: «Любопытно, что и в 1825 г. еще встречаются произведения условно-литературного порядка, как, например, “Буря”, где дан весь репертуар воображаемых пейзажных деталей, окружающих “деву”: скалы, волны, молнии, ветер и летучее покрывало. Это все еще дань прошлому. Но одновременно мы имеем такие зарисовки русского пейзажа, как “Зимний вечер”, характерный образец пушкинской лирики этого периода».[2]

А упоминание Томашевским “Зимнего вечера” симптоматично: это стихотворение тоже о буре, только о буре северной, зимней, снежной. Соответственно и тональность стихов совершенно иная. Ведь, по наблюдению Н.Н.Петруниной, метель и мороз чаще всего «сопровождаются у Пушкина настроениями печали, уныния, надрывающей сердце тоски».[3] Не исключено, что окончательный вариант «Бури» был написан после Зимнего вечера» (месяц создания также неизвестен) по контрасту, как попытка освободиться от приступа тоски и уныния, сказавшегося в стихах «Зимнего вечера». Вероятно, какие-то ее наметки имелись в памяти поэта, а может быть, и в его записях.

Но приведем текст «Бури»:

Ты видел деву на скале
В одежде белой над волнами,
Когда, бушуя в бурной мгле,
Играло море с берегами,
Когда луч молний озарял
Ее всечасно блеском алым
И ветер бился и летал
С ее летучим покрывалом?
Прекрасно море в бурной мгле
И небо в блесках без лазури;
Но верь мне: дева на скале
Прекрасней волн, небес и бури.

Стихотворение начинается с обращения: «Ты видел. ». Это дало повод некоторым исследователям предположить здесь чуть ли не тайну, требующую раскрытия: к кому, мол, обращается Пушкин?

На наш взгляд, никакой тайны тут нет, – автор обращается к своему воображаемому собеседнику. Примеры таких обращений в творчестве Пушкина не являются чем-то исключительным:

Вдали ты зришь утес уединенный…
(«Эвлега», 1814);

Ты будешь звать воспоминанья
Потерянных тобою дней.
Тогда изгнаньем и могилой,
Несчастный, будешь ты готов…
(«К***», 1820);

Куда бы ты не поспешал,
Хоть на любовное свиданье,
Какое б в сердце ни питал
Ты сокровенное мечтанье, –
Но, встретясь с ней, смущенно ты
Вдруг остановишься невольно…
(«Красавица», 1832).

Все приведенные примеры содержат практически такие же обращения, каким начинается «Буря».

Но читаем дальше: «В одежде белой…» – указывает на наряд невесты, также и «летучее покрывало» (фата)…

Что же за странная ситуация предстает перед нами: «дева» находится на скале, над вздымаемыми бурей волнами. Причем находится она там в течение длительного времени: лучи молний озаряют ее алым блеском «всечасно». Она, словно прикована к скале, и не покидает ее во все время бури.

Ситуация эта вызывает в памяти древнегреческий миф о Персее и Андромеде, дочери эфиопского царя Кефея и Кассиопеи: «В виде искупительной жертвы Андромеда была отдана на съедение чудовищу, которое вместе с наводнением наслали на Эфиопию Посейдон и нереиды (за то, что мать Андромеды похвалялась перед ними своей красотой). Персей уничтожил чудовище и спас от гибели Андромеду, обещанную ему в супруги Кефеем».[4]

В европейской литературе средних веков и Возрождения этот античный миф трансформировался в миф о рыцаре Роже (Ринальде, Руджери), спасающем Анжелику. Так, «в самом ренессансном произведении в литературе итальянского Возрождения»[5] – «Неистовом Роланде» Ариосто прекрасная Анджелика прикована к скале, где должна стать добычей морского чудовища. Но храбрый рыцарь Руджьер вступает в бой со злобным гадом и освобождает красавицу (песнь Х). Известно, что Пушкин еще в лицее «хорошо знал “Неистового Роланда” и, когда писал богатырскую поэму “Руслан и Людмила”, нередко вспоминал его (Ариосто. – В.Е. ) авторские интонации»[6]. Выявлению сходства приемов и даже отдельных эпизодов в поэмах Пушкина и Ариосто была посвящена известная работа М.Н. Розанова (1937), подвергнутая, впрочем, Томашевским обоснованной критике. К 1826 году относится пушкинский перевод одного из центральных эпизодов «Неистового Роланда»: «Из Ариостова “Orlando Furioso”».

Поэтому трудно уверенно утверждать, какой именно из мифов всплыл в подсознании поэта во время сочинения им «Бури». И все же «белая одежда» и «летучее покрывало» девы более соответствуют античной легенде, по которой Андромеда была обещана в жены избавителю ее отцом…

Возвращаясь к пушкинскому стихотворению, остановимся на изображении бури. Она, странным образом, не вызывает у автора никаких смятенных чувств. Напротив, море в бушующей непогоде «играет с берегами» и вообще «прекрасно» («прекрасно море в бурной мгле»). И небо над этим бушующим бурным морем тоже «прекрасно», даже «без лазури». Хотя на самом деле картина морского шторма чаще всего вызывает совсем иные чувства. Возьмем, например, документальное свидетельство об ужасающих последствиях морской бури, обрушившейся 27 августа 1820 года на Севастополь, которое содержится в статье В.П. Казарина, посвященной этому стихотворению: «В то же время тифон (тайфун. – В. Е .), сей страшный феномен приводил всех в трепет. Он собственно собою произвел шум острый, похожий на отголосок стуку металлического с визгом. Но сей шум, соединяясь с треском пагубного его действия над строением, с которого срывал черепицу, камни, лес и все, что встречалось, принимая к себе и вознося на воздух, производил страшный вид и слух. А все это, соединяясь с громовыми ударами, молниею и черными тучами, кипящими в воздухе, представляло как будто бы изменяющуюся природу».[7]

До Гурзуфа, где в это время находился Пушкин, шторм мог докатиться через несколько часов и выглядеть уже не столь устрашающе. Заметим, правда, что в пушкинском стихотворении совсем не обязательно отразилось впечатление именно от этого шторма. Немало морских бурь мог наблюдать поэт во время четырехлетнего пребывания на юге. Но в любом случае изображение бушующей стихии в стихотворении «Буря» представляется достаточно благостным.

Это резко контрастирует с авторским восприятием бури в «Зимнем вечере»:

То, как зверь, она завоет
То заплачет, как дитя.

От такого завывания бури на душе у автора становится невесело: вдруг приходит на ум, что кровля дома давно «обветшала», судьба его несчастлива, юность представляется «бедной» и вообще, по извечному русскому обычаю, остается только «выпить с горя».

Чем объяснить столь различное восприятие бури в двух стихотворениях, написанных, вероятнее всего, почти в одно время? Думается, тем, что из занесенного метелями Михайловского, где поэт обречен на бессрочное заточение без привычной среды общения, без театра, литературных новинок и многого другого, к чему он привык («без слез, без жизни, без любви»), – годы южной ссылки представлялись ему благословенными. И даже буря, обрушивающаяся в его воображении на северный берег Черного моря, представляется отсюда, из зимнего Михайловского, благословенной (а то, что она изображена по собственным непосредственным впечатлениям, сохранившимся в памяти, несомненно).

Но более важной причиной столь мажорного восприятия автором разбушевавшейся морской стихии представляется нам «одежда белая» и «летучее покрывало» девы-невесты, ожидающей жениха-избавителя: она верит в него, миг освобождения близок! Непоколебимая вера в торжество любви и справедливости одухотворяет ее, делает ее особенно прекрасной. В этом, на наш взгляд, и заключена главная поэтическая мысль стихотворения, – в русле своих религиозных исканий ее выразительно прокомментировал С.Л.Франк. В известной статье «Религиозность Пушкина» он отметил: «Красота и величие природы есть след и выражение Божественного начала, но сердце человека ею не может удовлетвориться – оно стремится к иной, высшей, более человечной красоте; и потому, хотя “прекрасно море в бурной мгле и небо в блесках без лазури”, но “дева на скале прекрасней волн, небес и бури”.

Этим уже указан второй эстетический источник религиозного жизнеощущения – эротизм, чувство Божественной любви и женской красоты».[8]

Восхищение и преклонение перед красотой и обаянием женщины – характерная черта пушкинской лирики и пушкинского мироощущения:

Но, встретясь с ней, смущенно ты
Вдруг остановишься невольно,
Благоговея богомольно
Перед святыней красоты
(«Красавица», 1832).

Ими одухотворены многие пушкинские создания, например, стихотворение 1825 года «К***» («Я помню чудное мгновенье…»), где женский образ видится как «гений чистой красоты»; или стихотворение 1828 года «Город пышный, город бедный..», обращенное к державному Петербургу («скука, холод и гранит»), с которым примиряет в конечном счете «маленькая ножка» и «локон золотой» петербургской красавицы; или другое стихотворение 1828 года «Каков я прежде был, таков и ныне я…», в котором поэт вновь признается: «Могу ль на красоту взирать без умиленья»; или стихотворение «Калмычке» (1829); или другое стихотворение 1829 года «Зима, что делать нам в деревне? Я встречаю…», где тоска и уныние зимнего деревенского уединения неожиданно преодолевается счастливым появлением юной девы:

Но бури севера не вредны русской розе.
Как жарко поцелуй пылает на морозе!
Как дева русская свежа в пыли снегов!

И уже цитированное нами стихотворение «Красавица» 1832 года; и еще другое стихотворение того же года «К***» («Нет, нет, не должен я, не смею, не могу…»), в котором автор вновь признается, как может очаровать его «младое, чистое, небесное созданье»; и наконец, как последний вздох, как заключительный аккорд этой волнующей темы стихотворение 1835 года:

Я думал, сердце позабыло
Способность легкую страдать,
Я говорил: тому, что было,
Уж не бывать! уж не бывать!
Прошли восторги и печали!
И легковерные мечты…
И вот опять затрепетали
Пред мощной властью красоты.

Мы не касаемся здесь прямых любовных признаний, а также лирических отступлений в пушкинских поэмах и в «Евгении Онегине», как и самих поэм, потому что их рассмотрение потребовало бы несравненно большего печатного объема, а, главное, увело бы нас в сторону от рассматриваемого вопроса. Мы остановили свое внимание лишь на тех лирических творениях Пушкина, в которых воздается хвала непосредственно красоте как таковой, не осложненная персонифицированным любовным чувством к ее носительнице.

Постоянная пушкинская потребность в красоте была отмечена в свое время Вячеславом Ивановым: «Это видение Красоты, в мире сущей, но как бы гостьи мира, не связывалось, как мы сказали, у Пушкина ни с каким отдельным, одним образом; скорее, оно открывалось ему в том стройном согласии многого, которое он называл восхищенно Гармонией. Это согласие казалось ему само по себе “дивом”. “Все в ней гармония, все диво”. “Светил небесных дивный хор плывет так тихо, так согласно”… Благодатное состояние души, когда Красота, как гармония, входит в непосредственное с нею общение, именовал Пушкин “вдохновением”. [9]

В перечень отмеченных нами лирических созданий Пушкина, воздающих хвалу красоте, должно быть включено (и занять в нем совершенно особое место) стихотворение «Жил на свете рыцарь бедный…», обстоятельно рассмотренное Ириной Сурат.[10] Исследовательница соотнесла постоянную пушкинскую устремленность к красоте с «виденьем» рыцаря бедного, подкрепив это наблюдение ссылкой на известное эссе Вячеслава Иванова «Два маяка», которое мы уже упоминали: «Виденье Красоты, открывшейся Пушкину, было столь же “непостижимо уму”, как и то видение, от которого “сгорел душою” его Бедный Рыцарь»[11] .

Но стихи о бедном рыцаре (как и любое лирическое изъявление поэта) – это в какой-то степени пушкинское самопризнание. Ведь это он сам, с разной степенью осознания происходящих в его внутреннем мире процессов (в зависимости от уровня собственной зрелости), испытывал безусловное влечение к образу Богородицы. Одним из первых проявлений этого пушкинского влечения к идеалу мы склонны считать (отмеченную Ю.Н.Тыняновым) влюбленность его в лицейские годы в Екатерину Андреевну Карамзину, которая, начиная с этого времени, на протяжении всей его жизни представлялась ему воплощением земной добродетели. Тем же смутным влечением к недостижимому идеалу одухотворено было, по-видимому, и детство Пушкина, о чем можно в какой-то степени судить по стихотворению 1830 года «В начале жизни школу помню я…», где в центре внимания находится «смиренная, одетая убого, но видом величавая жена». Напомним некоторые относящиеся к ней строки:

Ее чела я помню покрывало
И очи светлые, как небеса.
Но я вникал в ее беседы мало.

Меня смущала строгая краса
Ее чела, спокойных уст и взоров…

Как явствует из текста, «строгая краса» «величавой жены» еще в детские годы «смущала» поэта!

Развитие темы Божьей Матери в лирике Пушкина достаточно обстоятельно рассмотрено Л.С.Осповатом в его итоговой, по существу, статье об «утаенной любви» поэта. В частности, исследователь остановил внимание на «новелле» В.Н.Турбина «Пушкин и Богородица», написанной, по его оценке, «с вызывающей прямотой». Подытоживая рассмотрение этой «новеллы», Осповат отмечает: «Напомню: отроческих переживаний Пушкина автор (Турбин. – В.Е .) не касается, начиная прямо с “Гавриилиады” (требующей, конечно, куда более обстоятельного и глубокого разбора), а затем, переходя к посланию “К**” (“Ты Богоматерь, нет сомненья…” (1826), к “Легенде” (“Жил на свете рыцарь бедный…” (1829), к сонету “Мадонна” и, наконец, к “Евгению Онегину”, к предпоследней его строфе со словами: “А та, с которой образован Татьяны милый идеал”… позволяющей после всего сказанного выше предположить: “И что если Идеал (с большой буквы!) Татьяны образован с … Скажу шёпотом, очень тихо: с Богородицы он образован. И связуются в одну цепь, в единый кристалл слагаются и игриво-греховная «Гавриилиада», и баллада о бедном рыцаре, и заветный для поэта роман”»[12] …

&Стихотворение же «Буря», осмелимся утверждать, явилось необходимым звеном в процессе не прекращавшегося всю жизнь творческого осмысления Пушкиным явления красоты и гармонии, открывшихся ему еще в детстве. В «Буре» их олицетворением стала героиня древнегреческого мифа Андромеда. Однако в том же 1825 году, как мы уже отмечали, были написаны два стихотворения, женские образы которых восходят к «Песни песней»: «В крови горит огонь желанья…» и «Вертоград моей сестры. ». Это свидетельствует о том, что осмысление идеала происходило как бы на ощупь: то в образах античной легенды, то в образах Библии…

Постижением желанного идеала обусловлено жизнеутверждающее звучание «Бури», где прекрасными предстают и бушующее море, и небо, озаряемое вспышками молний, и самая буря, но прекраснее всего – «дева на скале».

Как это отличается от романтических устремлений младшего современника Пушкина! Вспомним стихи из «Паруса» восемнадцатилетнего Лермонтова:

Под ним струя светлей лазури,
Над ним луч солнца золотой…
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой!

Гений Лермонтова «ищет бури», она для него превыше всего, в то время как для Пушкина превыше всего «дева на скале» над бушующим бурным морем!

Недаром Лермонтов, по утверждению Вячеслава Иванова, «единственный настоящий романтик среди великих русских писателей и поэтов прошлого (ХIХ. – В.Е .) века; этим он отличается от того, кого чтил “своим высшим солнцем и движущей силой”, от Пушкина, хотя всю жизнь и оставался его учеником <…> не дошедшим, однако, по крайней мере в лирических произведениях, до гармонии и совершенства творений учителя».[13]

[1] Строганов М.В. Стихотворение Пушкина «Буря». Проблема комментария // «Пушкин и его современники», вып. 3 (42). С-Пбг. «Академический проект», 2002, с.291. Автор считает, что в основе «Бури» - античный миф об Ифигении, но к сожалению, его рассуждения никак не связываются с текстом стихотворения.

[2] Томашевский Б.В. Поэтическое наследие Пушкина // Томашевский Б.В. «Пушкин: Работы разных лет», М. 1990, с.223.

[3] Петрунина Н.Н. «Полководец» // «Стихотворения Пушкина 1820-1830-х годов», Л. 1974, с.287. Петрунина имеет здесь в виду стихотворения «Зимний вечер», «Зимнее утро», «Бесы», повесть «Метель».

[4] Мифы народов мира. Энциклопедия: в 2-х тт. т.1, М. 1991, с.82.

[5] Хлодовский Р.И. От редактора // Лудовико Ариосто «Неистовый Роланд. Песни I - ХХV», М. 1993, с.6.

[7] В. Казарин. Из истории написания Пушкиным стихотворения “Буря” // «После юбилея. Иерусалим: 2000, с.98.

[8] Франк С.Л. Религиозность Пушкина // «Пушкин в русской философской критике», М. 1990, с.391.

[9] Иванов Вячеслав. Два маяка // Иванов Вячеслав «Лики и личины России. Эстетика и литературная теория», М. 1995, с.230.

[10] Сурат И. «Жил на свете рыцарь бедный…», М. 1990, с.100-101.

[11] Иванов Вячеслав. Два маяка, с.228.

[12] Осповат Лев. Дальняя подруга. Пушкинский миф о безыменной любви в творческом истолковании Тынянова-Эйзенштейна // «Киноведческие записки», М. 1999, с.91.

[13] Иванов Вячеслав. Lermontov – Лермонтов // Иванов Вячеслав «Лики и личины России. Эстетика и литературная теория», с.249.

«Буря» А.Пушкин

Картинка Анализ стихотворения Пушкина Буря № 3

«Буря» Александр Пушкин

Ты видел деву на скале
В одежде белой над волнами
Когда, бушуя в бурной мгле,
Играло море с берегами,
Когда луч молний озарял
Ее всечасно блеском алым
И ветер бился и летал
С ее летучим покрывалом?
Прекрасно море в бурной мгле
И небо в блесках без лазури;
Но верь мне: дева на скале
Прекрасней волн, небес и бури.

Анализ стихотворения Пушкина «Буря»

В 1829 году Пушкин составил список дорогих его сердцу женщин, разделив его на две части. Есть мнение, что в первой графе оказались дамы, которых поэт любил сильнее, во второй – представительницы прекрасного пола, вызывавшие у Александра Сергеевича симпатию. В этом своеобразном рейтинге фигурируют буквы «NN» — так называемая «утаенная любовь» Пушкина. В литературоведении принято считать, что поэт имел в виду некую женщину, к которой он испытывал глубокое чувство во время пребывания на юге. Претенденток на почетное звание немало. Среди них особняком стоит Мария Николаевна Волконская (в девичестве – Раевская). С ее семьей Александр Сергеевич был знаком с 1817 года, но особенно сдружился в 1820-ом. Вместе с Раевскими он побывал на Кавказе, в Крыму, в Таганроге. Существует версия, что именно Волконской посвящена поэма «Бахчисарайский фонтан».

По мнению ряда пушкинистов, Марии Николаевне адресовано стихотворение «Буря», написанное в 1825 году. Создавалось оно в Михайловском, но, скорей всего, задумано было еще во время южной ссылки. Ключевой аргумент в пользу этой теории – черты литературного романтизма, преобладающие в произведении. Достаточно лишь взглянуть на детали пейзажа, окружающие героиню: скалы, бушующие в бурной мгле волны, озаряющие деву алым блеском лучи молний, сильный ветер. Напоминает отрывок из «Путешествия Онегина», где Евгений посещает Тавриду:
В ту пору мне казались нужны
Пустыни волн, края жемчужны,
И моря шум, и груды скал,
И гордой девы идеал…

На деве, выведенной в «Буре», — белые одежды, на голове ее – летучее покрывало. Пушкин явно имеет в виду наряд новобрачной. Но откуда на скале взялась невеста? Возможно, образ этот вдохновлен древнегреческим мифом о дочери эфиопского царя Кефея Андромеде. Ее мать Кассиопея похвасталась, что красотой превосходит нереид. Морские божества оскорбились и попросили Посейдона помочь им в деле мести. Он послал на поданных Кефея страшное чудовище. Победить его можно было лишь одним способом – принести в жертву Андромеду. Девушку приковали к прибрежной скале. Там ее увидел Персей. Героя поразила красота пленницы. Он согласился победить чудовище, если Андромеда выйдет за него замуж. Кефей дал согласие на брак, и Персей освободил его дочь.

Лирический герой стихотворения не боится буйства природы. Более того – он фактически любуется бурей. Впрочем, дева кажется ему еще прекрасней. В этом заключается центральная мысль произведения: величие природы, как выражение божественного начала, может восхищать человека, но сердце его стремится к иной красоте, более земной.

Урок словесности для учащихся 10-х классов на тему: "Звуковые средства художественной выразительности"

  • Ларикова Ирина Евгеньевна. Заместитель директора по учебно-воспитательной работе, учитель русского языка

Цели: 1) повторить известные учащимся звуковые средства языковой выразительности и продолжить работу по распознаванию их в тексте; 2) выявить их роль в организации художественного текста; 3) продолжить работу по комплексному анализу текста; 4)воспитывать у учащихся чувство уважения к родному языку.

Ход урока.

1.Проверка домашнего задания.

1. Беседа по тексту упр. 124 (отрывок из книги Вс Рождественского “Читая Пушкина”).

2. Индивидуальные задания (ученики зачитывают подобранные высказывания Ломоносова, Бальмонта, Замятина о текстообразующей роли слов с определёнными гласными и согласными).

В российском языке, как кажется, частое повторение письмена А способствовать может к изображению великолепия, великого пространства, глубина и вышины; учащение письмен И, Е,Ю – к изображению нежности, ласкательности, плачевных или малых вещей; через Я можно показать приятность, увеселение, нежность и склонность; через О, У, Ы – страшные и сильные вещи: гнев, зависть, боль и печаль…(М. В, Ломоносов, “Риторика”.)

“О – звук восторга, торжествующее пространство есть О: -Поле, Море, Простор. Все огромное проявляется через о, хотя бы и темное: стон, горе, гроб, похороны, сон, полночь. Большое, как долы и горы, остров, озеро, облако. Долгое, как скорбная доля. Огромное, как Солнце, как Море. Грозное, как осыпь, оползень, гром…Запоет, заноет, как колокол…Высокий свод вознесенного собора. Бездонное О”.(К. Бальмонт.)

“Р ясно говорит мне о чем-то громком, ярком, красном, горячем, быстром. Л – о чем-то бледном, голубом, холодном, плавном, легком. Звук Н – о чем-то нежном, о снеге, небе, ночи… Звуки Д и Т – о чем-то душном, тяжелом, о тумане, о тьме, о затхлом…” (Е. Замятин.)

2.Объявление темы и цели урока.

-Сегодня на уроке мы продолжим работу со средствами художественной изобразительности. Наши цели – повторить звуковые средства языковой выразительности, продолжить работу по их распознаванию. выявить их роль в организации художественного текста и. конечно, продолжить работу по анализу художественного текста.

Начнём урок мы с терминологического диктанта (можно напомнить учащимся правила проведения такой работы: каждый термин проговаривается орфографически, потом даётся лексическое значение слова).
  • благозвучие
  • аллитерация ( повторение в стихотворной речи (реже – в прозе) одинаковых согласных звуков, один из видов звукописи)
  • ассонанс (повторение в стихотворной речи одинаковых гласных звуков, усиливает выразительность поэтической речи)
  • звуковые повторы (повтор сочетаний звуков)
  • звуковой символизм (когда изолированный звук, взятый вне слова, наделяется особым значением)
  • ритм (повторение в стихотворной речи однородных звуковых особенностей)
  • интонация (основное выразительное средство звучащей речи, позволяющее передать отношение говорящего к тому, о чем он говорит)

-Один из самых сильных поэтических приемов – это звукопись. Она достигается искусной фонетической организацией речи: подбором слов близкого звучания, виртуозным сочетанием звуков, повторением одного и того же звука или сочетанием звуков, употреблением слов, которые своим звучанием напоминают слуховые впечатления от воображаемого явления.

-Сравните представленные примеры. Определите, какие звуки настойчиво повторяются? Какие слуховые ассоциации и образы возникают у вас?

Люблю березу русскую, у-у-у-у-у-у
То светлую, то грустную. у-у-у-у-у
(А. Прокофьев)

Перед нами пример ассонанса (повторение одинаковых или сходных гласных звуков). Настойчивое повторение звука У может усилить настроение легкой грусти, нежности. Дело в том, что гласные звуки задают тон речи, наполняют ее звучанием, мелодичностью. Повышенная частотность гласных придает русской речи напевность.

По небу голубому
Проехал грохот грома. р-р-р
(С. Маршак)

Пирует Петр. И горд, и ясен р-р-р
И славы полон взор его. р
И царский пир его прекрасен. р-р-р-р
(А. Пушкин)

Это пример аллитерации (повторение одинаковых или сходных согласных звуков). Звонкий дрожащий упругий звук Р связывается в нашем сознании со значением активного шума, грома, грохота, раската, торжественного звона.

Вечер. Взморье. Вздохи ветра. В-в-в-в
Величавый возглас волн. В-в-в-в
Близко буря. В берег бьется б-б-б-б
Чуждый чарам черный челн. Ч-ч-ч-ч
(К. Бальмонт)

Повтор того или иного звука придает стихам выразительность и музыкальность. Это способствует созданию благозвучия. Такой прием очень часто применяют многие поэты, воспользовался им и Константин Бальмонт.

При использовании в стихотворениях таких приемов у слушающих возникают приблизительно одинаковые слуховые ассоциации и образы, потому что связь звука и смысла во многом определяется акустическими и артикуляционными свойствами звуков.

Повышенная частотность гласных придает русской речи напевность, а сочетание возможностей гласных и согласных создают необыкновенную красоту фонетического строя русского языка, чем умело пользовались и пользуются поэты. В. Г. Белинский так характеризовал язык Пушкина: “…все акустическое богатство, вся сила русского языка явилась в нем в удивительной полноте; он нежен, сладостен, мягок, как ропот волны, тягуч и густ, как смола, ярок, как молния, прозрачен и чист, как кристалл, душист и благовонен, как весна, крепок и могуч, как удар меча в руке богатыря”.

-Давайте обратимся к художественному тексту. Я предлагаю вам произвести анализ стихотворения А. С. Пушкина “Буря”, выявить звуковые художественные средства и определить их роль в организации стихотворного текста.

3. Анализ стихотворения А. С. Пушкина “Буря”

Ты видел деву на скале
В одежде белой над волнами,
Когда, бушуя в бурной мгле,
Играло море с берегами,
Когда луч молний озарял
Ее всечасно блеском алым
С ее летучим покрывалом?
Прекрасно море в бурной мгле
И небо в блесках без лазури;
Но верь мне: дева на скале
Прекрасней волн, небес и бури.

-Стихотворение А. С. Пушкина “Буря” (1825 г.), в котором описание бури переплетается с восторженным гимном деве “в одежде белой над волнами”, по лексическому составу и звуковой палитре очень выразительно.

-Назовите реальное время, место и действующих лиц. (Поздний вечер или ночь, скала над морем, лирический герой, дева)

-Рассмотрим лексический уровень стихотворения.

Почему Пушкин употребляет слово дева. а не девушка или девица. (Употребление традиционно-поэтической лексики придает строкам возвышенное звучание; это слово относится к словам высокого стиля)

-Выпишите из текста остальные слова высокого стиля, объясните их значение.

Всечасно (нар.) –постоянно, все время;

Мгла – завеса, пелена из тумана и капелек морской воды;

Бурная – созданная бурей

-Представьте эту картину зрительно. Что вы видите? (На сумрачном, бушующем фоне видится дева в белом летучем (т.е. летящем, “воздушном”) покрывале. которое сливается с белой пеной волн. И все это освещается алым блеском молний)

-Нельзя не обратить внимания на намеренную тавтологию: …летал с летучим покрывалом. Почему Пушкин оставил это? (Перед читателем возникает очень выразительный, словно написанный художником, образ “девы на скале”).

-Выделите ключевые слова, охарактеризуйте их с эмоциональной стороны. (С одной стороны, “ласковые” слова дев а и во лны, а с другой стороны – “суровые” бур я, мор е и ветер. Уже в самых первых строках мы эту бурю слышим – в “завывании” гласных И и Е)

Здесь слово дева как бы растворяется в остальных словах: четырежды повторяется слог де- и столько же – ви (дел) – (де)вув о (дежде) – во (лнами).

Третья и четвертая строки – это уже другая стихия:

Когда, бу шу я в бу рной мгле, у – у - у
Игр ало мор е с бер егами… р – р – р

В третьей строке звук у как бы повторяет звук бушующего, завывающего моря (ассонанс); в четвертой строке, напротив, использована аллитерация: настойчиво повторяется звук р ( так и слышишь рокот бьющихся о скалу валов!).

Кроме того, звук Р в этих двух строках составляет 10% от общего количества звуков, что почти в три раза больше нормы (3,7 % по данным А. М. Пешковского). Звук Р характеризуется обычно как сильный, мужественный, грубый.

Во втором четверостишии музыка гласных разного образования рисует нам, как ветер “бился и летал”:

Когда луч молний озарял
Ее всечасно блеском алым
И ветер бился и летал
С ее летучим покрывалом?

Слоги с гласным Е и здесь в изобилии. Они связаны с ключевыми словами море и ветер .

Но всепоглощающей стихией эти образы становятся в третьем, заключительном четверостишии:

Прекрасно море в бурной мгле
И небо в блесках без лазури;
Но верь мне: дева на скале
Прекрасней волн, прекрасней бури.

Слова дева и волны органически вплетаются в общую картину. Одновременно каждая строка стихотворения пронизана мягким Л, частотность которого составила 8% при средней языковой частотности этого звука – 3,75% (по тем же данным Пешковского). Такая опора на “нежный” сонорный сообщает всему стихотворению плавность и легкость.

Вячеслав Иванов отмечал в этом стихотворении “красочные” сочетания со звуком Б, которые представлялись ему раскрытием звукообраза: буря – белое – блеск, белое в буре. И в самом деле, частотность этого звука превышает среднюю языковую: в стихотворении она составляет около 4% при норме 1,73% (по данным А. М. Пешковского).

-Какую же роль играют звуковые средства выразительности в стихотворении А.С. Пушкина “Буря”?

У Пушкина звукопись перестаёт быть внешним средством “украшения” стиха, она рождается из мысли, чувства и сливается с живыми интонациями поэтической речи. А. С. Пушкин широко использует в своем стихотворении такие яркие звуковые средства художественной выразительности, как благозвучие, аллитерацию, ассонанс, звуковые повторы. Это одни из сильных поэтических приемов, так как позволяют автору настроить читателя на особый, эмоциональный лад, будят остроту восприятия.

-Еще одно яркое средство художественной выразительности в этом стихотворении – рифма .

О классической рифме написано много – ведь она является одной из сильных позиций стихотворного текста: рифмующиеся слова выделены самим своим положением, они запоминаются, иногда между ними возникают семантические (смысловые) связи.

-Какова рифмовка стихотворения?

В первом и последнем четверостишии, где дается романтическое описание прекрасной девы, каждая строка оканчивается открытым слогом. Такие окончания считаются плавными, напевными

Второе четверостишие – описание бури с молнией и ветром – содержит только закрытые рифмы: озарял – летал, алым – с… покрывалом. Последние признаются резкими, отрывистыми, энергичными. Как видим, и здесь звуковое оформление соответствует содержанию.

Большинство рифмующихся слов (десять из двенадцати) содержат “нежный” сонорный Л. А во втором четверостишии мужские и женские рифмы совпадали в едином –ал-: озарял –алым – летал – покрывалом. Субъективно это –ал- может ассоциироваться с трепетанием белого покрывала.

- В чем особенность синтаксического строя стихотворения? Чем это можно объяснить?

Первые восемь строк составляют одно вопросительное предложение с анафористически построенными придаточными (Когда… Когда) и деепричастным оборотом.

Заключительные четыре строки передают восхищение поэта девой. Зрительная картина “бурной мглы” дополняется здесь изображением “неба в блесках без лазури”, т.е. не безмятежного голубого (лазурного) небосвода, а темного неба с яркими вспышками молний. Для описания такой картины как нельзя лучше подходит сложное бессоюзное предложение.

4. Подведение итогов урока.

Проанализировав стихотворение А. С. Пушкина “Буря”, мы увидели, что содержание пушкинского шедевра воплотилось в совершенной языковой форме. В основе звуковой организации поэтической речи поэта лежит стремление найти для каждого художественного образа определенное реалистическое выражение. А. С. Пушкин широко использует в своем стихотворении такие яркие звуковые средства художественной выразительности, как благозвучие, аллитерацию, ассонанс, звуковые повторы. Это одни из сильных поэтических приемов, так как позволяют автору настроить читателя на особый, эмоциональный лад, будят остроту восприятия.

5. Домашнее задание.

Справочные материалы о средствах художественной изобразительности учебника на с.57, анализ поэтических отрывков в упр. 132, 133, 134, 135 (по выбору учащегося).

Использованная литература:
  1. Розенталь Д. Э. Практическая стилистика русского языка / Под ред. И. Б. Голуб. – 3-е изд. испр. – М. Рольф, 2001.
  2. Тимофеева О. В. Стихотворение А. С. Пушкина “Буря”. “Русский язык в школе” №1, 2002.
  3. Дейкина А. Д. Пахнова Т. М. Учебник-практикум “Русский язык для старших классов”. – М. Вербум-М, 2002.
  4. Дейкина А.Д. Пахнова Т. М. Тематическое планирование на основе учебника-практикума “Русский язык для старших классов”. – М. Вербум-М, 2002.

Послушайте стихотворение Пушкина Буря

Темы соседних сочинений

Картинка к сочинению анализ стихотворения Буря

Анализ стихотворения Пушкина Буря