Анализ стихотворения Некрасова Железная дорога 6 класс

Краткий анализ стиха

Продолжая тему сочувствия русскому народу, стоит вспомнить о поэме «Железная дорога», где автор напрямую связывает созидание великого с простыми людьми. Некрасов подошел к нему с особым лаконизмом, применил совершенную поэтическую технику, в то же время талантливо использовал для музыкальности и напевности четырехстопный дактиль.

Несмотря на пронизанное трагизмом повествование об изуродованных судьбах строителей железной дороги, от произведения веет надеждой в светлое будущее народа в целом. Создавая «Железную дорогу», автор взывал к совести молодого поколения мелких и крупных помещиков того времени. Пытался пробудить в них сочувствие к простым трудягам и, именно поэтому, построил произведение в форме полемической беседы генерала с лирическим героем.

Для яркости восприятия ввел мистические картины, рожденные воображением маленького мальчика, сына напыщенного вояки. Поэт призывает ребенка не стыдится своего народа, а перенять его привычку к ежедневному труду, чтобы возвыситься через него, стать лучше и благороднее. По сути, автор осторожно рождает в молодых умах революционные идеи, идущие в ногу со временем.

Загрузка...

Анализ стихотворения «Железная дорога»

Картинка Анализ стихотворения Некрасова Железная дорога № 1

В основе рассказанного поэтом лежат реальные события — строительство железной дороги между Петербургом и Москвой. Эта тема для второй половины XIX века была актуальной. Появление в России железной дороги открывало неограниченные возможности. Но разве задумывались люди над тем, кто и какую цену заплатил за то, чтобы Россия превратилась в развитую европейскую державу?

Железную дорогу строили бывшие крепостные крестьяне, которые, получив свободу, попросту не знали, как ею распорядиться. На стройку века их пригнал голод. На строительстве погибло несколько тысяч человек, и об этом Некрасов очень хотел рассказать своим читателям. Всё стихотворение — раскрытие смысла эпиграфа (диалога, случайно услышанного в вагоне). На вопрос сына «папашах отвечает, что железную дорогу между Петербургом и Москвой строил граф Клейн- Михель, управляющий ведомством путей сообщения при Николае 1. Эпиграф насыщен сарказмом, а всё произведение служит страстным его опровержением.

Основная тема стихотворения — размышления о трагической судьбе русского народа, о его роли в создании духовных и материальных ценностей. Многие исследователи называют «Железную дорогу» поэмой, синтезирующей в себе элементы различных жанровых форм: драмы, сатиры, песни и баллады. Композиционная структура произведения сложная — оно построено в форме беседы пассажиров. Условным попутчиком является сам автор. Стихотворение разделено на 4 главы.

Первая глава начинается пейзажной зарисовкой «славной осени», лирический герой восхищается красотой природы и замечает: «Нет безобразья в природе!» Так автор подготовил читателя к восприятию различных противопоставлений, на основе которых построено всё стихотворение. Природе, в которой всё разумно и гармонично, он противопоставляет безобразия, которые происходят в человеческом обществе.

Вторая глава — завязка и развитие действия. Лирический герой рассказывает « умному Ване» правду о строительстве железной дороги — о каторжном труде народа, голодом согнанного на строительство. Особенно контрастна эта картина на фоне изображения гармонии в природе, которая дана в первой главе.

Поэт рисует фантастическую картину: из горькой песни мертвецов мы узнаём об их несчастной судьбе. Некрасов вычленяет из общей толпы «белоруса: и на примере его судьбы рассказывает трагическую историю строительства железной дороги. Здесь же лирический герой обозначает свою позицию. Огромное уважение выражает поэт к труженикам.

Народ у Некрасова показан и как терпеливый раб, и как великий труженик, заслуживающий восхищения. Лирический герой верит в силу русского народа, в его особенную судьбу, в светлое будущее. Образ дороги приобретает метафорический смысл — это особый путь русского народа, многострадальной России.

Третья глава противопоставлена второй. Переход от сна Вани к действительности резок. Пробуждение мальчика неожиданно — он разбужен оглушительным свистком. Свисток разрушил сон, генеральский хохот разрушил поэзию. Здесь происходит спор лирического героя и генерала. Отец Вани, генерал, высказывает своё отношение к мужику — он презирает чернь. Он предъявляет обвинение даже не народу, а народам. Генерал советует показать Ване «светлую сторону» строительства.

Четвёртая глава представляет собой бытовую зарисовку. Это своеобразная развязка. С горькой иронией лирический герой рисует картину окончания трудов. Всё, что заработали мужики каторжным трудом, — это прощенная недоимка да бочка вина. Но и это не самое горькое — вместо ожидаемого, казалось бы, недовольства и возмущения. «Светлая сторона» оказывается ещё более безысходной и беспросветной.

В стихотворении много различных лирических интонаций: повествовательная, разговорная, декламационная; сцена с изображением мертвецов приближает произведение к балладному жанру. Но всё произведение окрашено традиционной для Некрасова песенной тональностью.

Лексика для создания стихотворения выбрана нейтральная. Можно отметить самые различные средства художественной выразительности, использованные автором: эпитеты (славная осень; дебри бесплодные, губы бескровные); сравнение (лёд как тающий сахар); анафору (Едет подрядчик / Едет работы свои посмотреть); инверсию (привычка к труду благородная); аллитерацию (листья поблекнуть … не успели); ассонанс (всюду родимую Русь узнаю).

Произведение написано четырёхстопным дактилем, рифма — перекрёстная.

Доклад: Анализ стихотворения Некрасова Железная дорога 6 класс

Картинка Анализ стихотворения Некрасова Железная дорога № 2

О поэтичности стихотворения Н.А. Некрасова «Железная дорога»

Некрасовское произведение поэтично не только вследствие яркости картин, прелести пейзажей; оно поэтично прежде всего потому, что являющаяся, так сказать, нервной системой стиха поэтичность есть внутренняя мера, которой все в стихе измерено и оценено.

Славная осень! Здоровый, ядреный

Воздух усталые силы бодрит;

Лед неокрепший на речке студеной

Словно как тающий сахар лежит;

Около леса, как в мягкой постели,

Выспаться можно — покой и простор! —

Желты и свежи лежат, как ковер.

Ясные, тихие дни…

Нет безобразья в природе! И кочи,

И моховые болота, и пни —

Всё хорошо под сиянием лунным,
Всюду родимую Русь узнаю.

Быстро лечу я по рельсам чугунным,

Думаю думу свою…

Пейзаж Некрасова поэтичен, но это поэзия особого рода. Названо время года — осень, и сразу раскатившееся — ядреный, «воздух ядреный» — дерзкая заявка, обрывающая, кажется, всякую связь с поэтической тра­дицией описания, передачи ощущения осени в русской поэзии. Чего стоит природа, зовущая выспаться, не спать, а именно выспаться. По-мужицки усталый человек хочет уйти в природу, отдохнуть не для того, чтобы «в истине блаженство находить», а просто… выспаться.

Но сфера поэтического не только не пропадает, она расширилась. В самой природе поэтизировано все традиционно непоэтизировавшееся: пни и моховые кочи, лед, словно тающий сахар. Некрасовский стих распах­нут в природу. Мы не только в вагоне, но уже и вне его, мы глотнули воздуха — «воздух усталые силы бодрит». «Около леса, как в мягкой постели, выспаться можно» — здесь передано почти физическое ощущение приобщения к природе, не в высоком философском, тютчевском, а в тоже по-своему высоком, но самом непо­средственном смысле. Некрасов не прозаизирует поэти­ческое, но поэтизирует прозаическое. Два слова в конце этой части — «родимая Русь» («всюду родимую Русь узнаю») —как бы вдруг все к себе сводят, в себя вби­рают и сразу, даже несколько неожиданно, дают стиху высокое звучание. Как музыкант одной нотой, так боль­шой поэт одним словом может определить характер и высоту нашего восприятия. Ведь пушкинское «Зимнее утро» не идиллия у камелька, не зимний пейзаж только, это момент в развитии могучего духа, выраженный в форме подлинно бетховенской сонаты: борение двух на­чал и разрешающий выход в свет, в гармонию финала. И уже в первых пушкинских аккордах

Навстречу северной. Авроры Звездою севера явись!

задана эта высота, эта масштабность, которой уже воль­но или невольно мы определим все развитие темы.

Такова и у Некрасова «родимая Русь» в последней строке первой части, которая никак не исчерпывает, ко­нечно, значительности произведения, но которая на та­кую значительность настраивает. Во вступлении же ин­тонации и мотивы народной песни: «Русь» — «родимая», а «речка» — «студеная». Народ, который явится непо­средственно позднее, явлен уже здесь. В поэте и через поэта он заявил себя, и заявил поэтически.

Первая и вторая части некрасовского произведения внутренне едины, и это не единство контрастов. И та и другая поэтичны. Картина удивительного сна, который увидел Ваня, прежде всего поэтичная картина. Раскре­пощающая условность — сон, который дает возможность увидеть многое, чего не увидишь в обычной жизни, — мотив, широко использовавшийся в русской литературе и до Некрасова. Достаточно вспомнить о Радищеве и Чернышевском, если говорить о близкой Некрасову традиции. У Некрасова сон перестает быть просто ус­ловным мотивом. Сон в некрасовском стихотворении — поразительное явление, в котором смело и необычно совмещены реалистические образы со своеобразным поэтическим импрессионизмом. Сон служит не выявлению смутных подсознательных состояний, души, но и не перестает быть таким подсознательным состоянием, и то, что происходит, происходит именно во сне, вернее, даже не во сне, а в атмосфере странной полудремоты. Что-то все время повествует рассказчик, что-то видит растревоженное детское воображение, и то, что Ваня увидел, гораздо больше того, что ему рассказывалось. Собесед­ник говорил о косточках, а они ожили, как в романти­ческой сказке, о тяжелой жизни людей, и они пропели Ване свою страшную песню. И где был сон, где была явь —р ассказ, не может понять разбуженный, опомнив­шийся мальчик:

«Видел, папаша, я сон удивительный,—

Ваня сказал: — тысяч пять мужиков,

Русских племен и пород представители

Вдруг появились — и он мне сказал:

— Вот сии — нашей дороги строители. »

Как будто бы он — рассказчик, и это, как позднее шутил Маяковский в подобном случае, «устраняет вся­ческие подозрения по поводу веры автора во все за­гробные ахинеи». Но для Вани был не только рассказ, был сон, странный и фантастический. Он у Некрасова выделено курсивом:

И он мне сказал.

Он уже не только рассказчик, но кто-то или что-то трудноуловимое. Как и ряд других элементов некрасов­ского стиха, такое он, возможно, пришло из романти­ческой поэзии, и, видимо, непосредственно из /стихов Жуковского, где встречается часто, например, в пере­веденной Жуковским из Соути «Балладе, в которой опи­сывается, как одна старушка ехала на черном коне вдвоем и кто сидел впереди»:

Никто не зрел, как с нею мчался он.

Лишь страшный след нашли на прахе;

Лишь, внемля крик, всю ночь сквозь тяжкий сон

Младенцы вздрагивали в страхе.

Однако то, что у Жуковского выглядит, как хотя и не реальный, но легко определяемый элемент (он — просто нечистая сила), у Некрасова предстает как реальное, но трудно определяемое психологическое состояние. Там не реально, но определенно и грубо; здесь неопре­деленно и тонко, но реально.

Сон Вани подготовлен отчасти уже и пейзажем вступления, картиной лунной ночи. Элемент этого пей­зажа появляется во второй части. Стих вступления

Всё хорошо под сиянием лунным

повторится точно, предваряя картину сна:

Вы мне позвольте при лунном сиянии

Правду ему показать.

Некрасов-поэт не позволяет Некрасову-живописцу внести ни одной лишней краски, стремясь к почти гип­нотической сосредоточенности стихов.

Вместе с Ваней мы погружены в атмосферу полусна, полудремоты. Рассказ ведется как повествование о правде, но и как обращенная к мальчику сказка. Отсюда

удивительная безыскусность и сказочная масштабность уже первых образов:

Труд этот, Ваня, был страшно громаден —

Не по плечу одному! В мире есть царь; этот

царь беспощаден, Голод названье ему».

Сна еще нет. Идет рассказ, идет поезд, идет дорога, дремлет мальчик, и поэт, в первый и единственный раз разошедшийся с рассказчиком, прерывая рассказ, дает еще одну дозу поэтического наркоза. К ритму рассказа он подключает убаюкивающий ритм дороги:

Прямо дороженька: насыпи узкие,

Столбики, рельсы, мосты.

И снова продолжается рассказ:

А по бокам-то все косточки русские…

Сколько их! Ванечка, знаешь ли ты?

Разве мы не усыплены вместе с Ваней? И начался Ванин сон;

Чу! Восклицанья послышались грозные!

Топот и скрежет зубов;

Тень набежала на стекла морозные…

Что там? Толпа мертвецов!

То обгоняют дорогу чугунную,

То сторонами бегут.

Слышишь ты пение. «В ночь эту лунную

Любо нам видеть свой труд. »

Сон начат, как баллада. Луна, мертвецы со скреже­том зубовным, их странная песня — характерные ак­сессуары балладной поэтики сгущены в первых строфах и усиливают ощущение сна. Балладность подчеркнута, как бы декларирована традиция, романтическая и вы­сокая, в рамках которой пойдет рассказ о народе. Но рассказ о народе не остается балладой, а переходит в

В некрасовском произведении два народа и два раз­ных к нему отношения. Есть возмущение, но, если угод­но, есть и умиление. Есть народ в его поэтической и нравственной сущности, достойной поэтического опре­деления, и народ в его рабьей пассивности, вызывающей горькую иронию.

Образ народа, каким он явился во сне, образ траги­ческий и необычайно масштабный. Предстала как бы

вся «родимая Русь». Первоначально бывшая у Некрасо­ва строка

С Немана, с матушки Волги, с Оки

С Волхова, с матушки Волги, с Оки

не только потому, что, правда, очень удачно, Волхов фонетически связывается внутренней рифмой с Волгой. | География становится более национальной и в своем настоящем, и даже в обращенности к прошлому.

Народ этой части высоко поэтичен, ни о каком обли­чении не может быть и речи. Иногда вдруг рассказ ста­новится сдержанным, почти сухим: ни одного «образа», ни единой лирической ноты. Повествование приобретает характер и силу документального свидетельства, как в песне мужиков:

Мы надрывались под зноем, под холодом,

Жили в землянках, боролися с голодом,

Мерзли и мокли, болели цингой.

Грабили нас грамотеи-десятники,

Секло начальство, давила нужда.

И вдруг взрыв, ворвавшееся в рассказ рыданье:

Всё претерпели мы, божий ратники,

Мирные дети труда!

Братья! Вы наши плоды пожинаете!

Это рыданье не могло подчиниться строфическому делению стихов и начаться с новой строфы. Оно ворва­лось там, где, что называется, подступило к горлу. То же в описании белоруса, уже авторском:

Видишь, стоит, изможден лихорадкою,

Высокорослый, больной белорус:

Губы бескровные, веки упавшие,

Язвы на тощих руках.

Вечно в воде по колено стоявшие

Ноги опухли; колтун в волосах.

Рассказ приобрел бесстрастную сухость протоколь­ного показания, но в ней и предпосылка, и оправдание нового взрыва, высокого лирического пафоса, Рассказ о белорусе заканчивается словами:

Не разогнул свою спину горбатую

Он и теперь еще: тупо молчит

И механически ржавой лопатою

Мерзлую землю долбит!

А эти слова сменяются призывом?

Эту привычку к труду благородную Нам бы не худо с тобой перенять.

Тупое молчание, механическое долбление земли на­звано привычкой к труду благородной. Однако то, что может показаться логической несообразностью, будучи вычлененным, тонет в общем потоке лирического вооду­шевления народом и народным трудом, и мы позволили указать на нее, чтобы подчеркнуть, как далеко идет Некрасов в этом воодушевлении и как мало здесь можно говорить о каком бы то ни было обличении, во всяком случае об обличении.народа.

Только поняв и показав народ в его высокой поэти­ческой сущности, поэт мог воскликнуть:

Да не робей за отчизну любезную.

Вынес достаточно русский народ,

Вынес и эту дорогу железную —

Вынесет всё, что господь ни пошлет!

Вынесет всё — и широкую, ясную

Грудью дорогу проложит себе.

Даже в конце 50-х годов в обращении к народу было больше вопроса, чем уверенности:

Иль, судеб повинуясь закону,

Все, что мог, ты уже совершил,—

Создал песню, подобную стону,

И духовно навеки почил.

Это записано в 1858 году при все более растущем об­щественном подъеме, а в пору спада народного и об­щественного движения у поэта вдруг прозвучала твердая уверенность в будущем счастье народных судеб. Поче­му? Заметим, что имено в эти годы создается самое ге­ниальное, может быть, единственное по поразительной завершенности произведение Некрасова «Мороз, Крас­ный нос» (1863), начинается работа над поэмой «Кому на Руси жить хорошо» (1863—1864). Такие произвел дения не пишутся просто из умозрительного желания показать, или, как говорят, отобразить, народную жизнь. Для Некрасова с ними осуществлялся выход из того

состояния внутреннего кризиса, в который были поверг­нуты передовые, революционные круги, когда народ как будто бы так жестоко обманул их надежды в 1861— 1862 годах.

Поэт не переставал быть революционером, и его поэтическая работа была поиском объективной основы, на которой только и могла существовать вера в буду­щее, не оставаясь праздным мечтанием. Вновь и во мно­гом заново предпринятое гениальным поэтом в 60-е го­ды исследование открыло для него колоссальный эсте­тический и, значит, человеческий потенциал народной жизни. Революционер не переставал быть поэтом, а для поэта это и был объективный фактор, позволивший в самую мрачную пору сделать выводы, до которых не поднимались многие передовые политики и социологи.

Однако, становясь оптимистической, трагедия не пе­реставала быть трагедией. Она есть и в спокойном, но жутком приговоре некрасовского стихотворения:

Жаль только — жить в эту пору прекрасную Уж не придется — ни мне, ни тебе.

Это тоже уверенное, трезвое и спокойное «ни тебе» — просто страшно.

В первой части стихотворения была явь, во второй был сон, но было то, что их объединило. Была поэзия: поэзия природы, по-народному воспринятая, поэзия на­родного страдания и подвига, именно подвига, достой­ного высокой патетики: строители дороги — «божий рат­ники», «мирные дети труда», воззвавшие к жизни бес­плодные дебри и обретшие гроб.

В третьей части снова явь. Переход резок, пробуж­дение неожиданно. О нем не сказано. Просто мы раз­бужены в стихе и стихом, звуками, оглушительным сви­стком, который «взвизгнул». Сон нарушен, но еще не разрушена поэзия сна и того, что во сне привиделось. И Ваня говорит об этом:

«Видел, папаша, я сон удивительный,—

Ваня сказал: — тысяч пять мужиков,

Русских племен и пород представители

Вдруг появились — и он мне сказал: —

Вот они —нашей дороги строители. »

Свисток разрушил сон, генеральский хохот разру­шил поэзию. Генерал и не был приобщен к миру поэзии.

Там был автор, был Ваня, там были мы. Заметим, как одно лишь слово, точно найденное, становится образом громадного наполнения. В системе образов сна само имя мальчика стало образом. Ваня — никак иначе поэт не мог его назвать.

Генерал с хохотом и в стих введен резко подчеркну­то. Четырехстопный дактиль теряет целую стопу, а пос­ледняя из оставшихся усечена. Коротенькая эта строчка оказалась выделенной даже графически. Нарушилось, споткнулось само течение стиха.

Вся эта третья часть в некрасоведении толкуется обычно как спор повествователя с генералом.

В действительности никакого так понятого спора здесь нет. После деликатного замечания: «Я говорю не для вас, а для Вани» — рассказчик отступает перед генеральским напором, так сказать оставляя поле боя, и генерал бушует в одиночестве. Коварный автор дает ему полную свободу действий и не спешит вступить" в спор. Генерал сам опровергает себя. Он обороняется и наступает в роли, несколько для генералов необыч­ной,— защитника эстетических ценностей. Однако за­щитник прекрасного, поэзии, уже в сам стих вошел как его разрушитель.

Генерал явлен во всеоружии эстетической програм­мы. Примеры классичны: Колизей, Ватикан и, конечно, Аполлон Бельведерский. Но в генеральских устах они ценности не имеют. Ведь прелесть Венеры Милосской определяется в рассказе Г. Успенского «Выпрямила» тем, как она описана и что она вызывает в человеке. В не­красовских стихах нет ни того, ни другого. Произведения искусства лишь названы. Они обесцениваются эстетичес­ки в сухом и бесцеремонном генеральском перечислении. Колизей, святой Стефан, Аполлон Бельведерский пере­межаются ругательствами: «варвары», «дикое скопище пьяниц» — все это быстро и сразу вылетает из одних уст. Обращаясь к пушкинским стихам, генерал не мо­жет, принципиально не может в некрасовском произве­дении точно процитировать эти стихи, ибо пушкинские стихи _ безотносительная эстетическая ценность, гене­рал же принципиально антиэстетичен. Он может защи­щаться пушкинскими стихами, лишь косноязычно их пе­редавая, Пушкин у Некрасова пародирован. Вместо

Печной горшок тебе дороже,

Ты пищу в нем себе варишь.

Или для Вас Аполлон Вельведерский

Хуже печного горшка?

Ямбический стих Пушкина, так сказать, переведен дактилем, и это неожиданно сообщало ему сниженную разговорную интонацию, а замена одного лишь слова «дороже» на «хуже» стала демонстрацией примитивнос­ти и грубейшего утилитаризма. И эта пародия на пуш­кинские бтихи вложена в уста его непрошеного защитника.

Речь идет уже не просто о строителях дороги (авторы комментария ко второму тому Полного собрания сочине­ний и писем Некрасова (1948—1953) писали: «Стихо­творение Некрасова основано на подлинных фактах, от­носящихся к постройке Николаевской (ныне Октябрь­ской) железной дороги между Петербургом и Москвой» (II, 680), Разговор идет по самому большому, мировому счету. «В мире есть царь. », — начал поэт рассказ. «Ваш славянин, англосакс и германец»… — подхватил здесь генерал. Тема, которая была намечена в начале произ­ведения, потом как будто бы ушла и вдруг неожидан­но и точно возникла вновь, уже обогащенная. Вообще все стихотворение основано на таких внутренних соот­ветствиях, перекличках, соотнесениях, которые в гармо­нии и определяют подлинную музыкальность произведе­ния. Можно указать, конечно, на удачные сочетания тех или иных звуков, но, как говорил Горький, «фоне­тика— это еще не музыка»1 .

В некрасовском стихотворении то, что генералом от-. вергается как антиэстетическое, уже выявлено в его поэтичности, сам же генерал предстает как начало безобразное. Ничего убийственнее для радетелей чистогб искусства нельзя было придумать. Защитник «чистого искусства» не поэт и не критик, не профессор даже, а «папаша в пальто на красной подкладке», генерал. Тео­рии, примиряющие с жизнью, призывающие К светлому взгляду на нее, возведены к их конечной инстанции. Все обнажено до предела.

У генерала, конечно, есть положительная программа, сводящаяся к требованию воспеть жизнь, показать ее светлую сторону. Поэт идет навстречу пожеланию с го-

товностью. Стих последней строки генеральской речи в третьей части:

Вы бы ребенку теперь показали

заканчивается уже в первой строке четвертой части, в авторской речи:

Предложение подхвачено буквально на лету.

Следует рассказ об ужасном труде людей. Явной иро­нии нет. Она лишь в начальном определении новой кар­тины как светлой. Есть опять подчеркнуто объективный, почти сухой рассказ о том, что скрыто за занавесом ко­нечного итога:

Кончены — немец уж рельсы кладет.

Мертвые в землю зарыты; больные

Скрыты в землянках.

Затем картина становится все более и более светлой,
и, чем более светлой она становится, согласно генераль­
скому пожеланию и пониманию, тем более внутренней
горечи вызывает она, тем ироничнее автор. А внешний
пафос рассказа растет: появляется бочка вина, звучат
клики и, наконец, наступает апофеоз:

Выпряг народ лошадей — и купчину

С криком ура! по дороге помчал.

Вряд ли было бы больше горечи, если бы народ пом­чал самого графа Петра Андреевича Клейнмихеля. Нет, здесь представлено животное в животном обличье с его «… нешто… молодца! молодца. » и «проздравляю!», —« торжествующая свинья («Шапки долой — коли я гово­рю»). Эту-то «торжествующую свинью» мчит на себе народ, и горьким ироническим кивком на такую отрад­ную картину заключено произведение. Самая «светлая» картина оказалась в произведении самой безобразной.

Ирония, завершившая стихи, по-своему закономерна и смело может быть отнесена к числу самых авторитет­ных доказательств в пользу мнения, что стихотворение написано именно в 60-е годы.

Сон завершился высоким пафосом, явь — иронией, но и там и там есть печаль, есть трагическое ощущение, на котором неожиданно сошлись патетические воскли­цания одной части и ироничный вопрос другой и которое

во многом оказалось конечным итогом произведения.

Как мы уже отметили, невнимание к поэтичности как внутренней мере этого стихотворения часто заставляло исследователей рассматривать его как иллюстрацию.

Только освоение некрасовской поэзии в ее органич­ной поэтической сути позволит нам обращаться к этой поэзии, как ко всякому явлению большого искусства, бесконечно.

Еще работы по литературе и русскому языку

Реферат по литературе и русскому языку

Изображение русского национального характера в рассказе Н. С. Лескова Тупейный художник

20 Октября 2015

Реферат по литературе и русскому языку

Униженные и оскорбленные в романе Ф. М. Достоевского Преступление и наказание

20 Октября 2015

Реферат по литературе и русскому языку

Униженные и оскорбленные по роману Ф.М.Достоевского Преступление и наказание

20 Октября 2015

Реферат по литературе и русскому языку

Изображение штабных офицеров в романе Л. Толстого Война и мир.

20 Октября 2015

«Железная дорога», анализ стихотворения Некрасова

Картинка Анализ стихотворения Некрасова Железная дорога № 3

История создания

Стихотворение «Железная дорога» написано Некрасовым в 1864 году и напечатано в журнале «Современник». Николаевская железная дорога строилась с 1942 по 1952 гг. и позволила проделать путь, на который раньше тратилась целая неделя, за сутки. Николай I издал указ о строительстве первой железной дороги Москва-Петербург своеобразно: он прочертил дорогу на карте под линейку, по лесам и болотам. Цена такого проекта – человеческие жертвы и работа в невозможных условиях.

Строительством руководил Клейнмихель, который к моменту написания стихотворения был снят с должности за жестокость. Тема постройки железной дороги была актуальна и в 1964 г. при Александре II, строившем железные дороги силами освобождённых в 1861 г. от крепостного права рабочих и крестьян.

Литературное направление, жанр

Некрасов считается певцом гражданской лирики, поэтом реалистического направления. В целом стихотворение носит обличительный характер и действительно является образцом гражданской лирики. Но его первая часть – прекрасное лирическое стихотворение.

Тема, основная мысль и композиция

Стихотворение состоит из 4 частей. Они объединены сюжетом, образом лирического героя-рассказчика и его соседей по вагону: генерала с сыном Ваней, чей диалог о строителе дороги является эпиграфом.

Первая часть – описание осенней русской природы, которую рассказчик видит из окна поезда. В природе нет безобразья, она совершенна.

Вторая часть контрастирует с первой. Это монолог рассказчика, проявляющий несовершенство общества. Ване рисуется картина страданий строителей железной дороги – русского народа. Рассказчик описывает сонм бедняков, умерших при строительстве, так что впечатлительный мальчик даже робеет. Основная мысль содержится в последних трёх строфах: нужно уважать трудолюбивый народ, потому что он многое вынес и благодаря этой выносливости придёт к счастливому будущему. Некрасов точно подмечает менталитет народа, способного веками терпеть страдания. Сегодня фраза «Жаль только – жить в эту пору прекрасную Уж не придётся - ни мне, ни тебе» приобрела ироническое значение «никогда», которое Некрасов в свои стихи не вкладывал.

Третья часть – это возражения отца-генерала. По его мнению, народ, склонный к пьянству, не способен создать ничего великого, а может только разрушать. Папаша предлагает показать Ване светлую сторону.

В четвёртой части рассказчик сообщает Ване, что после строительства дороги наградой рабочим была бочка вина и прощение недоимки, которую насчитали каждому хитрые подрядчики.

Размер и рифмовка

Стихотворение написано четырёхстопным дактилем в первой части, который в остальных частях чередуется с трёхстопным с укороченной последней стопой. Этот ритм лучше всего передаёт стук колёс поезда. Чередование женской и мужской рифмы в первой строфе, описывающей природу, сменяется чередованием дактилической и мужской в одних строфах и женской и мужской в других. Рифмовка в стихотворении перекрёстная.

Тропы и образы

Первая часть написана в лучших традициях пейзажной лирики. Природу характеризуют эпитеты славная осень, здоровый, ядрёный воздух, лёд неокрепший, речка студёная, ясные, тихие дни. Некрасов пользуется яркими сравнениями: лёд похож на тающий сахар, в листьях можно выспаться, как в постели.

Для описания голода как первопричины народных несчастий Некрасов использует олицетворение. Слова с уменьшительно-ласкательными суффиксами контрастируют со страшной картиной смерти: дороженька, столбики, Ванечка – и косточки русские. Истинное мастерство проявил Некрасов, описывая портреты несчастных. Невозможно забыть высокорослого, больного белоруса. Особенно трогательна такая деталь: даже после смерти привидение белоруса механически долбит мёрзлую землю лопатою. Привычка к труду доведена у народа до автоматизма. Вторая часть заканчивается символическим образом широкой ясной дороги и прекрасной поры.

В третьей части, монологе генерала, почти нет тропов. Речь генерала ясна, однозначна и лишена образов, в ней преобладает логика. Только эпитет светлая сторона неконкретен, чем спешит воспользоваться рассказчик.

В четвёртой части, сохраняя краткий и логичный стиль генерала, лирический герой описывает «светлое будущее» рабочих.

Некрасов, "Железная дорога": анализ.

Тема, идея стихотворения

В начале 1842 года Николай I издал указ о начале строительства первой железной дороги в России. Она должна была соединить Москву и Петербург. Все работы, которыми руководил главный управляющий путями П. А. Клейнмихель, завершились в рекордно короткие сроки. Уже в 1852 году дорога была запущена.

Русский поэт, Некрасов Николай Алексеевич, посвятил этому событию одно из наиболее значимых стихотворений гражданской направленности. Вот только внимание его в большей мере привлекают не столько блага, которые давала дорога, позволившая сократить время пути с одной недели до суток, сколько то, какой ценой она досталась России.

Из истории создания произведения

Стихотворение "Железная дорога" Некрасова было написано в 1864 году и опубликовано в журнале «Современник». К тому времени железная дорога между Москвой и Петербургом была названа Николаевской, а П. А. Клейнмихель, отличавшийся невероятной жестокостью по отношению к подчиненным и компрометировавший власть, отстранен от должности Александром II.

Вместе с тем проблема, которую поднимает автор произведения, в 60-е годы XIX века являлась весьма злободневной. В это время развернулось строительство железных дорог в других уголках страны. При этом условия работы и содержания задействованных на работах крестьян мало чем отличались от описанных Некрасовым.

Работая над стихотворением, поэт изучил ряд публицистических документов, среди которых статьи Н. Добролюбова и В. Слепцова о жестоком отношении управляющих к подчиненным, опубликованные в 1860-61 годах, что расширяет временные границы произведения. Фамилия же Клейнмихеля в большей мере должна была отвлекать внимание цензуры от актуальности темы. Но даже это не делало его менее обличающим, что позволяет понять детальный анализ. «Железная дорога» Некрасова многими современниками воспринималась как смелое обличение существовавших и при Александре II порядков.

Композиция стихотворения

Произведение состоит из 4 глав, объединенных образами повествователя (лирического героя), генерала и его сына Ванюши, оказавшихся вместе в вагоне поезда Москва -Петербург. Роль экспозиции играет эпиграф, оформленный в виде диалога отца и сына. Именно ответ генерала на вопрос сына о том, кто построил эту железную дорогу, заставил повествователя вмешаться в их разговор. Возникший в результате спор и был положен в основу стихотворения (ниже приводится план) «Железная дорога».

Некрасов адресует свое произведение таким же детям, как Ваня. По мысли поэта, они непременно должны знать пусть и горькую, но все же правдивую историю своей страны, так как за ними будущее России.

Глава 1. Осенний пейзаж

Начало стихотворения «Железная дорога» Некрасова проникнуто чувством восхищения и умиротворения. Такой тон задает уже первая строчка: «Славная осень!» Для автора картины природы, мелькающие за окном вагона, олицетворяют всю родимую Русь (от самого названия, древнего и уже отошедшего в прошлое, веет теплотой и любовью), такую неповторимую и дорогую сердцу. Здесь все прекрасно и гармонично, даже попадающие в поле зрения «кочи», «моховые болота и пни». Из общего плана выбивается лишь одно слово, которое заставляет читателя насторожиться: «нет безобразья в природе…». Невольно возникает вопрос: "Тогда где же оно есть?"

Глава 2. Строители железной дороги

Далее Некрасов Николай Алексеевич возвращает читателя к эпиграфу и просит «папашу» не в «обаянии» (здесь – заблуждении) держать сына, а рассказать ему горькую правду о создании дороги. В начале разговора повествователь отмечает тот факт, что «труд этот … не по плечу одному», а значит и Клейнмихель не мог сам вести строительство. Сильнее управляющего и даже русского императора мог быть только один царь – Голод. Именно он во все времена решал судьбы миллионов людей. Насколько прав в этом утверждении повествователь, помогают понять следующие нарисованные автором картины и их анализ.

«Железная дорога» Некрасова продолжается рассказом о том, насколько неисчислимы были беды и страдания народные во время строительства дороги. Первый вывод, который делает автор, - эти чудесные пути были построены на косточках русских. «Сколько их?!» - риторическое восклицание-вопрос в данном случае говорит красноречивее всяких слов и цифр. И вдруг дремлющему под стук колес Ване видится жуткая картина. Еще недавно такой прекрасный пейзаж сменяется описанием бегущих вслед за вагоном мертвецов - строителей дороги. Тишина и покой нарушаются звоном лопат, скрежетом зубов, стоном, плачем и громкой песней об испытанных страданиях. Многие вместо хлеба и денег обрели здесь могилу, так как работы велись все светлое время суток с ранней весны до поздней осени, а порой и зимой. Но торжеством наполняются слова мертвецов (автор говорит от их лица, что еще больше придает достоверности изображаемому): «Любо нам видеть свой труд». Именно на эту «привычку … благородную» - работать - и обращает внимание мальчика повествователь.

Описание белоруса

Из бегущей вслед за поездом толпы выделяется застывшая фигура одного из трудяг. Он не движется, а лишь «ржавой лопатою мерзлую землю долбит».

В полной мере понять последствия невыносимого труда и нечеловеческих условий жизни позволяют подробное описание его фигуры и внешности, а также их анализ («Железная дорога» Некрасова - глубоко реалистическое произведение, показывающее все без прикрас). Упавшие веки и бескровные губы, покрытые язвами тощие руки и опухшие ноги («вечно в воде»), «ямою грудь» и горбатая спина… Автор описывает даже колтун в волосах – признак антисанитарии и постоянной мучительной болезни. А еще однообразные, доведенные до автоматизма движения. Здесь стирается различие между мертвым и живым, но очень больным человеком, каким изображает белоруса Николай Некрасов. Железная дорога в результате для одних становится источником славы, для других – могилой. В ней погребены тысячи безвестных замученных людей.

Так чувство восторга, вызванное красотой природы в 1 главе, сменяется описанием жестокой эксплуатации одних людей другими.

Глава 3. Роль народа в истории

Паровозный свисток, подобно крику петуха, развеял казавшиеся такими реальными видения (вспоминаются черты баллады, которые удачно использует в стихотворении «Железная дорога» Некрасов). Идея повествователя о великом подвиге, совершенном народом, и рассказ Вани об удивительном сне вызывают у генерала лишь хохот. Для него простые мужики не больше чем пьяницы, варвары и разрушители. В его представлении восхищения достойны только истинные создатели прекрасного, а это непременно должны быть талантливые одухотворенные люди. Эстет в душе, недавно видевший лучшие творения искусства в Риме и в Вене, генерал презирает необразованного мужика, ни на что, по его мнению, не способного. В том числе и на строительство железной дороги. В этом споре героев отразилось актуальное в середине века противостояние материалистов и эстетов о том, что полезнее: практичность (т. е. глиняный горшок) или красота - статуя Аполлона (А. Пушкин, «Поэт и толпа»).

Отец считает, что подобные истории изначально вредны для сердца ребенка, и просит показать «светлую сторону» строительства. Стихотворение «Железная дорога» Некрасова завершается рассказом о том, какую награду получил народ за свою работу.

Глава 4.«Светлая сторона» строительства

И вот рельсы уложены, мертвые похоронены, больные – в землянках лежат. Пришло время получать награду за труды. Все подсчитали десятники за время работы: «брал ли на баню, лежал ли больной». В результате каждый приказчику еще и должен остался. На этом фоне иронично звучат слова лабазника, выкатившего бочку вина: «… недоимку дарю!» Невеселые мысли навевает последняя глава и ее анализ. «Железная дорога» Некрасова – это произведение не только о трудовом подвиге русского народа, но и о его холопской сути, которой ничем не сломать. Замученный, нищий, привыкший к покорности мужик ликовал и «купчину с криком "ура!"» по дороге помчал…

Образ лирического героя в стихотворении «Железная дорога»

Некрасов, тема унижения и закабаления народа для которого являлась одной из главных, проявил себя как гражданин, чувствующий личную ответственность за судьбу родной страны.

Лирический герой открыто заявляет о своей позиции и отношении к тому, что становится предметом изображения. Признавая забитость и покорность, на самом деле, присущие русскому мужику, он восхищается его силой духа, крепостью характера, стойкостью и невероятным трудолюбием. Поэтому его не оставляет надежда, что наступит момент, когда чувство человеческого достоинства одержит верх, и униженные народные массы смогут встать на свою защиту.

Отношение современников к стихотворению

Новое произведение Н. Некрасова вызвало широкий общественный отклик. Не случайно, один из цензоров назвал его «страшной клеветой, которую нельзя читать без содрогания». А журнал «Современник», первым опубликовавший текст, получил предупреждение о закрытии.

Г. Плеханов вспоминал о знакомстве со стихотворением в выпускном классе военной гимназии. По его свидетельству, первым желанием его и товарищей было одно: взять ружье и пойти «сражаться за русский народ».

Слушать стихотворение Некрасова Железная дорога

Темы соседних сочинений

Картинка к сочинению анализ стихотворения Железная дорога

Анализ стихотворения Некрасова Железная дорога 6 класс