Анализ стихотворения Маяковского Война объявлена



Анализ стихотворения В.В.Маяковского «Война объявлена»

Картинка Анализ стихотворения Маяковского Война объявлена № 1

Стихотворение написано в момент начала разворачивающихся событий империалистической войны и идейно-художественно направлено против этой войны, носит ярко и резко выраженный гуманистический характер. Уже в ранней своей лирике В.В.Маяковский предстаёт как поэт-новатор, играющий словами, звуками, ритмами, метафорами, но при этом сохраняющий определённость и единство поэтической позиции.

Через всё стихотворение как один из важнейших художественных лейтмотивов проходит образ крови, а в сочетании с эпитетом «багровый» слово «кровь» встречается в первой и последней строфах, явно окольцовывая композицию стихотворения. Повторы и возвраты к уже использованным образам у Маяковского встречаются часто, но всегда – с определённой динамикой, частичным видоизменением. Так и здесь - заметна эволюция образа крови: в 1-й строфе «багровая кровь… пролилась на площадь », а в последней – «лилась и лилась… из ночи». От начала к концу стихотворения, от «площади» (ограниченного пространства) до «ночи» (неограниченного) пространство трагедии расширяется. Лексический ряд этого расширения можно представить следующей цепочкой: площадь – город – Европа – небо – звёзды – ночь. Ночь (вселенная) выступает в качестве самого абстрактного и широкого пространства трагедии войны.

Загрузка...

Интересно, что образ «крови» возникает в стихотворении и опосредованно: «зверьим криком багрима» (8-я строфа), «с неба, изодранного о штыков жала» (3-я строфа), «красный снег сочными клочьями человечьего мяса» (5-я строфа), «шашки о шёлк кокоток вытрем» (6-я строфа).

Лирический герой дерзко насмехается над фальшивым, квасным патриотизмом газет и военных, поэтому возможную победу называет «убийцей»: даже если она будет достигнута, то случится это только ценой пролитых рек крови.

Само явление войны предстаёт в метафорической системе как явление противоестественное, отсюда обилие грубо-экспрессивной лексики негативного характера: «мрачно очерченную чернью», «морду в кровь разбила кофейня», «громоздящемуся городу уродился во сне», «у злящейся на лбу вздуваются вены». Эта грубость и этот негатив – тоже художественные элементы, с помощью которых автор вызывает в читателе отвращение к явлению войны.

В.В.Маяковский новаторски-дерзко использует в стихотворении целый ряд необычных художественных решений, тесно связанных с поэтикой футуризма. Среди них:

· нестандартные конструкции и образы (например, 3-4-е строки первой строфы, начало третьей строфы и др.);

· звукопись: аллитерация на ч – в первой строфе, м и р – во всём стихотворении, особенно во второй строфе; всё это – сродни звучанию таких слов, как мрачно, смерч, смерть, мрак, чернь и т.п.;

· неологизмы уродился, зверьим придают лексике ещё большую отрицательную энергию; следует признать, что зверьим – острее, чем возможное звериным. уродился – гораздо страшнее и сильнее, чем, например, казался .

В стихотворении ни разу не встречается авторское «я», но при этом максималистская позиция лирического героя, его романтическое и смелое противостояние массе, миру ощущается в каждой строке. Поэт умеет выразить авторскую точку зрения не только через прямое «я», но и всем художественным строем произведения.

Стихотворение звучит трагично не только по причине антивоенной тематики. Трагическая мощь заключается ещё и в том, что лирический герой абсолютно одинок в своём вопле и ясно осознаёт, что поток крови не остановить в одиночку и этот единичный протест может оказаться тщетным.

Образы стихотворения ярки и гиперболизированы, что вообще характерно для поэтики В.В.Маяковского. Целостно стихотворение представляет собой метафорически развёрнутую гиперболу, а усиление эмоционального воздействия достигается в каждой строфе локальными гиперболизированными эпитетами и метафорами: «подошвами сжатая жалость визжала», «а с запада падает красный снег…» и др.

Художественные решения, использованные автором, работают на пафос стихотворения, создавая отвратительную человеческой природе картину войны, выражая протест против ура-патриотических настроений. Протест этот, как и во всём творчестве «раннего» Маяковского, не политический в первую очередь, а скорее эстетический, нравственный: война – некрасивое, грязное дело, она противна существу человека; призывать к войне подло, даже под патриотическими призывами и лозунгами.

Автор предстаёт в стихотворении как настоящий гуманист, поэт-живописец, новатор, романтик и максималист, рисующий мир яркими, контрастными, жирными красками, но не имеющий положительной программы излечения от язвы войны.

Анализ стихотворения Маяковского «Война объявлена»

Картинка Анализ стихотворения Маяковского Война объявлена № 2

Стихотворение написано в момент начала разворачивающихся событий империалистической войны и идейно-художественно направлено против этой войны, носит ярко и резко выраженный гуманистический характер. Уже в ранней своей лирике В. В. Маяковский предстает как поэт-новатор, играющий словами, звуками, ритмами, метафорами, но при этом сохраняющий определенность и единство поэтической позиции.

Через все стихотворение как один из важнейших художественных лейтмотивов проходит образ крови, а в сочетании с эпитетом «багровый» слово «кровь» встречается в первой и последней строфах, явно окольцовывая композицию стихотворения. Повторы и возвраты к уже использованным образам у Маяковского встречаются часто, но всегда – с определенной динамикой, частичным видоизменением. Так и здесь — заметна эволюция образа крови: в 1-й строфе «багровая кровь… пролилась на площадь », а в последней – «лилась и лилась… из ночи». От начала к концу стихотворения, от «площади» (ограниченного пространства) до «ночи» (неограниченного) пространство трагедии расширяется. Лексический ряд этого расширения можно представить следующей цепочкой: площадь – город – Европа – небо – звезды – ночь. Ночь (вселенная) выступает в качестве самого абстрактного и широкого пространства трагедии войны.

Интересно, что образ «крови» возникает в стихотворении и опосредованно: «зверьим криком багрима» (8-я строфа), «с неба, изодранного о штыков жала» (3-я строфа), «красный снег сочными клочьями человечьего мяса» (5-я строфа), «шашки о шелк кокоток вытрем» (6-я строфа).

Лирический герой дерзко насмехается над фальшивым, квасным патриотизмом газет и военных, поэтому возможную победу называет «убийцей»: даже если она будет достигнута, то случится это только ценой пролитых рек крови.

Само явление войны предстает в метафорической системе как явление противоестественное, отсюда обилие грубо-экспрессивной лексики негативного характера: «мрачно очерченную чернью», «морду в кровь разбила кофейня», «громоздящемуся городу уродился во сне», «у злящейся на лбу вздуваются вены». Эта грубость и этот негатив – тоже художественные элементы, с помощью которых автор вызывает в читателе отвращение к явлению войны.

В. В. Маяковский новаторски-дерзко использует в стихотворении целый ряд необычных художественных решений, тесно связанных с поэтикой футуризма. Среди них:

· нестандартные конструкции и образы (например, 3-4-е строки первой строфы, начало третьей строфы и др.);

· звукопись: аллитерация на ч – в первой строфе, м и р – во всем стихотворении, особенно во второй строфе; все это – сродни звучанию таких слов, как мрачно, смерч, смерть, мрак, чернь и т. п.;

· неологизмы уродился, зверьим придают лексике еще большую отрицательную энергию; следует признать, что зверьим – острее, чем возможное звериным. уродился – гораздо страшнее и сильнее, чем, например, казался.

В стихотворении ни разу не встречается авторское «я», но при этом максималистская позиция лирического героя, его романтическое и смелое противостояние массе, миру ощущается в каждой строке. Поэт умеет выразить авторскую точку зрения не только через прямое «я», но и всем художественным строем произведения.

Стихотворение звучит трагично не только по причине антивоенной тематики. Трагическая мощь заключается еще и в том, что лирический герой абсолютно одинок в своем вопле и ясно осознает, что поток крови не остановить в одиночку и этот единичный протест может оказаться тщетным.

Образы стихотворения ярки и гиперболизированы, что вообще характерно для поэтики В. В. Маяковского. Целостно стихотворение представляет собой метафорически развернутую гиперболу, а усиление эмоционального воздействия достигается в каждой строфе локальными гиперболизированными эпитетами и метафорами: «подошвами сжатая жалость визжала», «а с запада падает красный снег» и др.

Художественные решения, использованные автором, работают на пафос стихотворения, создавая отвратительную человеческой природе картину войны, выражая протест против ура-патриотических настроений. Протест этот, как и во всем творчестве «раннего» Маяковского, не политический в первую очередь, а скорее эстетический, нравственный: война – некрасивое, грязное дело, она противна существу человека; призывать к войне подло, даже под патриотическими призывами и лозунгами.

Автор предстает в стихотворении как настоящий гуманист, поэт-живописец, новатор, романтик и максималист, рисующий мир яркими, контрастными, жирными красками, но не имеющий положительной программы излечения от язвы войны.

/ ЛИТЕРАТУРА ЕГЭ НОВОЕ

Картинка Анализ стихотворения Маяковского Война объявлена № 3

А из ночи, мрачно очерченной чернью,

багровой крови лилась и лилась струя.

ВОПРОСЫ К АНАЛИЗУ СТИХОТВОРЕНИЙ В.В.МАЯКОВСКОГО

Главный нерв стихотворения, боль лирического героя. За что и против чего?

Как в стихотворении проявилось влияние футуризма (синтаксис, ритмика, неологизмы, что-либо необычное и т.п.)?

В чём проявился романтизм, максимализм лирического героя?

Как звучит мотив одиночества? В чём трагизм стихотворения?

Приведите примеры наиболее сильных эпитетов, метафор, сравнений, гипербол, рифм, парадоксов, звукописи и т.п. В чём сила образов? Как они связаны с содержанием?

Есть ли что-либо непонятное?

Анализ стихотворения В.В.Маяковского «Война объявлена»

Стихотворение написано в момент начала разворачивающихся событий империалистической войны и идейно-художественно направлено против этой войны, носит ярко и резко выраженный гуманистический характер. Уже в ранней своей лирике В.В.Маяковский предстаёт как поэт-новатор, играющий словами, звуками, ритмами, метафорами, но при этом сохраняющий определённость и единство поэтической позиции.

Через всё стихотворение как один из важнейших художественных лейтмотивов проходит образ крови, а в сочетании с эпитетом «багровый» слово «кровь» встречается в первой и последней строфах, явно окольцовывая композицию стихотворения. Повторы и возвраты к уже использованным образам у Маяковского встречаются часто, но всегда – с определённой динамикой, частичным видоизменением. Так и здесь - заметна эволюция образа крови: в 1-й строфе «багровая кровь… пролилась на площадь », а в последней – «лилась и лилась… из ночи». От начала к концу стихотворения, от «площади» (ограниченного пространства) до «ночи» (неограниченного) пространство трагедии расширяется. Лексический ряд этого расширения можно представить следующей цепочкой: площадь – город – Европа – небо – звёзды – ночь. Ночь (вселенная) выступает в качестве самого абстрактного и широкого пространства трагедии войны.

Интересно, что образ «крови» возникает в стихотворении и опосредованно: «зверьим криком багрима» (8-я строфа), «с неба, изодранного о штыков жала» (3-я строфа), «красный снег сочными клочьями человечьего мяса» (5-я строфа), «шашки о шёлк кокоток вытрем» (6-я строфа).

Лирический герой дерзко насмехается над фальшивым, квасным патриотизмом газет и военных, поэтому возможную победу называет «убийцей»: даже если она будет достигнута, то случится это только ценой пролитых рек крови.

Само явление войны предстаёт в метафорической системе как явление противоестественное, отсюда обилие грубо-экспрессивной лексики негативного характера: «мрачно очерченную чернью», «морду в кровь разбила кофейня», «громоздящемуся городу уродился во сне», «у злящейся на лбу вздуваются вены». Эта грубость и этот негатив – тоже художественные элементы, с помощью которых автор вызывает в читателе отвращение к явлению войны.

В.В.Маяковский новаторски-дерзко использует в стихотворении целый ряд необычных художественных решений, тесно связанных с поэтикой футуризма. Среди них:

нестандартные конструкции и образы (например, 3-4-е строки первой строфы, начало третьей строфы и др.);

звукопись: аллитерация на ч – в первой строфе,м и р – во всём стихотворении, особенно во второй строфе; всё это – сродни звучанию таких слов, какмрачно, смерч, смерть, мрак, чернь и т.п.;

неологизмы уродился, зверьим придают лексике ещё большую отрицательную энергию; следует признать, чтозверьим – острее, чем возможноезвериным ,уродился – гораздо страшнее и сильнее, чем, например,казался .

В стихотворении ни разу не встречается авторское «я», но при этом максималистская позиция лирического героя, его романтическое и смелое противостояние массе, миру ощущается в каждой строке. Поэт умеет выразить авторскую точку зрения не только через прямое «я», но и всем художественным строем произведения.

Стихотворение звучит трагично не только по причине антивоенной тематики. Трагическая мощь заключается ещё и в том, что лирический герой абсолютно одинок в своём вопле и ясно осознаёт, что поток крови не остановить в одиночку и этот единичный протест может оказаться тщетным.

Образы стихотворения ярки и гиперболизированы, что вообще характерно для поэтики В.В.Маяковского. Целостно стихотворение представляет собой метафорически развёрнутую гиперболу, а усиление эмоционального воздействия достигается в каждой строфе локальными гиперболизированными эпитетами и метафорами: «подошвами сжатая жалость визжала», «а с запада падает красный снег…» и др.

Художественные решения, использованные автором, работают на пафос стихотворения, создавая отвратительную человеческой природе картину войны, выражая протест против ура-патриотических настроений. Протест этот, как и во всём творчестве «раннего» Маяковского, не политический в первую очередь, а скорее эстетический, нравственный: война – некрасивое, грязное дело, она противна существу человека; призывать к войне подло, даже под патриотическими призывами и лозунгами.

Автор предстаёт в стихотворении как настоящий гуманист, поэт-живописец, новатор, романтик и максималист, рисующий мир яркими, контрастными, жирными красками, но не имеющий положительной программы излечения от язвы войны.

Лирический герой В.В.Маяковского

Маяковский ворвался в поэзию через футуризм: свежо, необычно, ярко, мощно. «Я сразу смазал карту будняя…» - он не положил, а расплескал поэтические краски, предстал как поэт-романтик, умеющий подняться над серой обыденностью, мещанством. Он в самом простом, банальном и тривиальном мог увидеть поэзию, красоту, гармонию.

Своим стихом лирический герой Маяковского бросил вызов сытым, самодовольным людям, не желающим или не могущим понимать его новаторства, его права творить. Именно с протеста эстетического, с протеста в сфере искусства начинается Маяковский. И только потом он перерастает в протест против привычных устоев жизни. Маяковский революционен не столько политически, сколько морально, эстетически.

В ранней лирике обнажился конфликт лирического героя с целым миром, этот конфликт поэтически выразился в формуле «я – вы» («А вы могли бы?», «Вам!», «Нате!» и др.).

Лирический герой в поэзии Маяковского – человек смелый, оригинальный, стремящийся к постоянному движению, обновлению. Ему нужно, чтобы «звёзды зажигали», он может назвать «эти плевочки жемчужинами». Он производит впечатление сильного, огромного, грубого великана. Но этот великан, кажущийся всесильным, вдруг оказывается беззащитным перед «стоглавой вошью» безликой толпы, идущей против него. Он ощущает себя «таким большим и таким ненужным», «бабочку поэтиного сердца» топчут «грязные в калошах и без калош», и он страдает от одиночества и невостребованности в этой озверевшей толпе: «Я одинок, как последний глаз у идущего к слепым человека».

До революции лирический герой ведёт с этим миром «вы» как бы личную, частную борьбу. После революции крепнет уверенность лирического героя в том, что в этой борьбе он не одинок. «Я» очень часто переходит в «мы» и конфликт обретает форму «мы – вы»:

Мы идём, зажатые железной клятвой,

За неё – на крест и – пулею чешите.

Но лирическое «я» всё равно всегда присутствует: он научился считать общее дело строительства нового мира своим личным, кровным делом. Его патриотизм и гражданственность не искусственны, не выдуманы и не приспособлены к революции, они – свойство его личности. Это особенно заметно в «Стихах о советском паспорте», «Товарищу Нетте…», стихах заграничных циклов. Гордость за родину, в которой человек, как кажется поэту, духовно раскрепостился, для него выше, чем гордость за достижения западной цивилизации, превращающей человека в бездушного робота. Отсюда:

У советских собственная гордость:

На буржуев смотрим свысока.

Главное художественное свойство лирического героя Маяковского – это новаторство, которое включает в себя:

свободу и дерзость в выборе изобразительных средств;

новую поэтическую систему (тоническое стихосложение);

использование глубоких живописных метафор и оксюморонов;

смелые эпитеты, сравнения, гиперболы;

новый тип рифм, основанных на созвучии, а не точном совпадении звуков;

частое употребление неологизмов;

сюжетность, разговорность поэтической интонации;

новая графика стиха (лесенка), позволяющая усиливать значимость каждого слова в строке.

Трагичность лирического героя заключается в том, что его мечты и устремления всегда выше и крупнее самой жизни. Но именно без таких смелых и честных максималистов-романтиков во все времена трудно строить новую жизнь или переделывать старую.

Тема гражданской войны в литературе 20-х – начала 30-х годов.

После 1917 года литературный процесс пошёл по трём направлениям:

Литература русской диаспоры на чужбине (эмигранты).

«Потаённая» (возвращённая к читателю в 80-е годы) литература.

Советская (легальная) литература.

Эмигранты (1) и писавшие «в стол» (2) исповедовали идеологию «белого» движения – выступали за сохранение традиций, за приоритет вечных ценностей над временным, преходящим, подверженным сиюминутной политике.

Советские писатели (3) разделяли позицию властей молодой советской республики («красных») и отстаивали единый для всех взгляд на мир, выступали за переустройство мира и человека по определённому идеологическому стандарту.

Власть пыталась приводить художников к идеологической монолитности и художественному единообразию, но даже абсолютно советские писатели сопротивлялись партийным установкам самим своим творчеством, отстаивая право при единой идеологии хотя бы на разнообразие художественных средств и форм. Поэтому внутри советской литературы образовывались различные группы писателей (этот процесс шёл только до начала 30-х годов – до создания Союза писателей СССР, завершившего процесс монополизации советского искусства). Наиболее заметные писательские группы в послереволюционной литературе:

«Серапионовы братья» (Вс.Иванов, М.Зощенко, В.Каверин, К.Федин, Н.Тихонов, Е.Замятин, В.Шкловский) – выступали против узкоклассового уклада в литературе, за сохранение лучших традиций русской литературы, за привлечение новых художественных форм.

РАПП (Российская ассоциация пролетарских писателей) – исповедовали идеологию пролетарской литературы: воспитание нового человека во имя коммунистического переустройства общества.

Советская литература сформировала новое литературное направление – социалистический реализм. В основе – идея приоритета классового начала над общечеловеческими ценностями и необходимость насильственной «организации» человеческой природы.

Однако вопреки этим идеологическим установкам нередко творили и классики (М.Горький, Л.Леонов, М.Шолохов, В.Каверин, В.Катаев, М.Пришвин), и формальные новаторы, модернисты (Е.Замятин, А.Платонов, Ю.Олеша, И.Бабель).

Один из главных литературоведческих вопросов той поры – об отношении искусства к действительности: искусство – познание жизни и человека или искусство – средство переделки людей.

Конкретный водораздел наблюдался в различном подходе к изображению новой жизни, революции, гражданской войны и человека в переломную эпоху (позиции «белых» и «красных»).

Произведения для чтения и изучения:

М.А.Шолохов. Ранние рассказы. «Тихий Дон».

М.Волошин. «Гражданская война».

И.А.Бунин. «Окаянные дни».

М.Горький. «Несвоевременные мысли».

Дополнительно – для самостоятельного чтения:

Н.А.Островский. «Как закалялась сталь».

М.А.Булгаков. «Белая гвардия».

А.А.Фадеев. «Разгром». Основные проблемы, опорные эпизоды, герои

1. Проблема развития характера героев в экстремальных условиях войны. Эпизоды:

Противоречивость Морозки в начале романа (глава «Морозка»).

Эпизод воровства дынь («Шестое чувство»).

Постепенная перемена в Морозке в сцене суда («Мужики и угольное племя»).

Грубое объяснение Морозки с Варей и с Мечиком («Враги»).

Нравственные переживания Морозки («Первый ход», «Пути-дороги»).

Срыв с тоски по коню и любви («Три смерти»).

Героический поступок Морозки («Девятнадцать»).

Развитие характера Вари.

Сложность характера Мечика, закономерность его предательства.

2.Проблема взаимоотношения руководителя и масс:

Сельский сход – суд над Морозкой («Мужики и угольное племя»).

Корректировка Левинсоном плана Метелицы («Левинсон»).

Внутренняя борьба в Левинсоне («Мечик в отряде»).

Превращение в силу, стоящую над людьми – эпизод глушения рыбы («Страда»).

Эпизод гатения болота («Трясина»).

Возвращение Левинсона к жизни («Девятнадцать»).

Эпизоды с глушением рыбы, со свиньёй корейца и с умирающим Фроловым («Страда»).

И.Э.Бабель (1894 – 1940). «Конармия»

Родился в Одессе в состоятельной и образованной еврейской семье. Учился в Коммерческом училище им. Николая 1-го. С 1912 года начинает писать. В 1915 г. переезжает в Петербург. С декабря 1917 г. работает в ЧК. В 1918 году – корреспондент газеты «Новая жизнь», где в это время М.Горький публикует «Несвоевременные мысли».В 1920 г. добровольно идёт на фронт, попадает в 1-ую Конную армию С.Будённого.

В 1923 г. публикует первые рассказы из цикла «Конармия». К концу 20-х годов пишет «Одесские рассказы» - колоритное повествование об особом воздухе и быте одесской Молдаванки, насыщенное еврейским национальным духом.

В 1939 году по доносу арестован на даче в Переделкине за «антисоветскую заговорщицкую террористическую деятельность…». В январе 1940 года расстрелян в подвале Лубянки.

«Конармия» представляет собой, на первый взгляд, череду зарисовок случайных событий гражданской войны, очевидцем или участником которых стал автор. Но в композиции цикла есть своя организация: во-первых, общие для ряда рассказов герои, в том числе образ автора-повествователя; во-вторых, общий стиль своеобразной бесхитростной летописи последовательно происходивших или воспоминаемых событий; в-третьих, единый язык, в котором парадоксальные авторские сравнения и художественно виртуозные характеристики сочетаются с грубо-невежественной речью ведущих тяжёлую военную жизнь героев; в-четвёртых, у Бабеля по-чеховски искусно упрятана авторская позиция: он не за «белых» и не за «красных» (хоть сам и служил в Красной армии), нигде прямо не звучат ни антивоенный, ни гуманистический пафос; война показана настолько между прочим, что читатель приходит в ужас именно от такой обыденности рассказа о немыслимых жестокостях и страданиях. Гуманизм рассказов не внешний, не показной и не кричащий, а глубоко внутренний, подспудный, потайной.

Страшные парадоксы, построенные на несовместимости понятий, встречаются уже в первом рассказе цикла «Переход через Збруч». «поля пурпурного мака… в желтеющей ржи…, девственная гречиха, жемчужный туман…» - и вдруг: «Оранжевое солнце катится по небу, как отрубленная голова… Запах вчерашней крови и убитых лошадей каплет в вечернюю прохладу». В избе рядом со спокойно спящими людьми – труп хозяина. А в конце рассказа – щемящая нота невосполнимой для оставшихся в живых утраты.

Фантасмагория бессмысленной вражды по-своему художественно раскрыта в каждом рассказе. Вот в рассказе «Письмо» совсем ещё мальчишка Курдюмов, не успевший научиться читать и писать, спокойно, неторопливо диктует письмо о гибели брата и зверском убийстве братом Семёном отца. Трагедия войны хладнокровно проходит через семью. Её чудовищность усиливается тем, что спокойно рассказывается ребёнком, к тому же буднично, почти бесчувственно, без тени сожаления или ужаса.

В рассказе «Мой первый гусь» Бабель безжалостно к самому себе и себе подобным пишет о «боевом» крещении автора-интеллигента, образованного и воспитанного человека, попавшего в грубые военные обстоятельства и чуждую ему невежественную солдатскую среду. Герой, почувствовавший презрение к себе, очкарику-интеллигенту, со стороны остановившихся у хозяйки солдат, с бессмысленной жестокостью, описанной в натуралистических подробностях, убивает гуся хозяйки, чтобы утолить чувство голода и попасть «в свои» для этих людей. Это ему вполне удаётся, но в конце рассказа незаметными штрихами показаны страдания героя, изменившего себе: он с горечью называет забой гуся своим первым убийством и переживает от того, что поддался соблазну приспособиться к среде, изменить себе ради разрешения щекотливой ситуации. Война калечит души и нравы – невольный вывод об идее рассказа.

Стиль Бабеля динамичный, он экономен в описаниях. Рассказы производят тяжёлое впечатление, оставляют раны на душе, они кажутся пессимистичными, способны внушить потерю веры в светлые начала жизни читателю, если он не сумеет ощутить за описанными жестокостями гуманное сердце автора, который честен перед собой и читателем.

Общечеловеческое в рассказах Бабеля выше идеологического. Символами вечности, выступающими в «Конармии» в роли образных мерил человеческих деяний, становятся луна, солнце, звёзды, встречающиеся во многих рассказах впечатляющего цикла. Их сияние, тепло и свет вечны и неизменны, сколько бы зла не несли миру втянутые в бессмысленную вражду между собой люди.

А.П.Платонов. «Котлован» (1929-1930 гг).

Это повесть-гротеск, траги-пародия на социалистическое строительство. По жанру это и социальная притча, и философская сатира, и пронзительная лирика, и предупреждающий крик-антиутопия.

Из котлована, который безостановочно роют герои повести, никогда не вырастет «город-сад». Не углубляясь и не принимая сколько-нибудь желаемой формы, котлован превращается в огромную бесформенную яму, расширяющуюся настолько, что становится способным искалечить землю, уничтожить пашни и реки. Вместо котлована для фундамента общепролетарского дома, яма превращается к концу повести в могилу ребёнка – Насти, бывшей единственной радостью, отрадой и надеждой землекопов. Абсурд происходящего не поддаётся нормальному осмыслению.

Повесть всем своим художественным существом разоблачила антидемократичную и античеловеческую сущность тоталитарной системы, в которой жестокие правители добиваются от туповато-простоватого народа массового психоза всеобщего и безоговорочного послушания, безумной жертвенности, невежества и абсолютной слепоты.

Среди казарменно-барачного единомыслия людей-марионеток единственным правдоискателем, засомневавшимся в человеческой правоте происходящего, становится уволенный до этого с завода за задумчивость Вощев. Но и он не обретает истины. Глядя на умирающую Настю в конце повести, Вощев думает: «Зачем ему теперь нужен смысл жизни, если нет маленького, верного человека, в котором истина стала бы радостью и движением?» А Платонов вслед за Ф.Достоевским не видит оправдания миру, не сумевшему уберечь ребёнка.

Рабская психология пронизывает жизнь героев повести. Это рабство основано на ритуалах новой веры – религии Котлована. Лейтмотивом повести становится не торжество жизни, а приближение смерти. Не случайно герои заготавливают для себя впрок не дрова или продукты, а гробы. Они загодя готовятся к смерти и хотят встретить её близкий приход во всеоружии. Смерть, убийства – обыденное дело в этом мире, и происходят они на страницах повести почти незаметно, как бы между прочим, как само собой разумеющееся.

Читательское воображение поражает абсолютно неповторимый, образно-неправильный язык «Котлована». Художественная речь и автора, и героев словно спрямляется, как сама жизнь, несогласованными канцеляризмами и народными новообразованиями вперемежку с метафорическими выражениями. И получается изломанный, своего рода правильно-неправильный язык: «…неподвижные деревья бережно держали жару в листьях» (метафоризм); «Вощев спустился по крошкам земли в овраг и лёг там животом вниз, чтобы уснуть и расстаться с собою» (смешение действия и состояния); «его пеший путь лежал среди лета» (смешение пространства и времени); «Как заочно живущий, Вощев гулял среди людей, чувствуя нарастающую силу горюющего ума и всё более уединяясь в тесноте своей печали» (смешение канцелярской и метафорической речи).

Смерть Насти, трагедия одиночества Вощева и Прушевского, безмолвное и страшное исчезновение людей, погружённых на Плот, безнадежность и бессмысленность затеи с рытьём котлована – всё это яркий художественный приговор крепнувшему в то время в СССР тоталитарному режиму и мифическим коммунистическим идеям.

Е.И.Замятин. «Мы» (1920 год)

Роман-антиутопия – художественно убедительное, сатирически заострённое, гиперболизированное предупреждение, рисующее картину всеобщего счастья как мрачного будущего на основе чутко уловленных тенденций современной автору действительности.

Е.Замятин нарисовал будущее общество сверхцивилизации в 28 веке как единое и монолитное сообщество не людей, а нумеров, лишённых, казалось бы, имён, души, фантазии и прочего человеческого. Благодетель, стоящий во главе Единого Государства, исповедуя идеологию полного торжества разума над чувствами, искренне считает себя творцом всеобщего счастья, нового рая, вычисленного с помощью точных наук. В едином порыве, осуществляя волю Благодетеля и под присмотром всевидящего ока Хранителей, нумера строят огромный корабль Интеграл (аналог будущего космического корабля), который должен помочь Единому Государству «заставить быть счастливыми» всех остальных обитателей Вселенной, в том числе тех, кто остался за Зелёной Стеной и живёт просто, по-человечески, как это было в глубокой древности.

Роман написан в эпистолярном жанре, в форме дневника одного из Нумеров, строителя Интеграла инженера Д-503, что придаёт повествованию высокую степень чувственности и достоверности. С самого начала дневника Д-503 представляет себя всего лишь частицей «математически совершенной жизни» населяющих Единое Государство Нумеров, т.е. этих «мы». Философия, на которой строится торжество жизни, - «абсолютная подчинённость, идеальная несвобода», которая избавляет каждого от ненужных хлопот об устройстве жизни или о борьбе за счастье. Благодетель открыто называет себя палачом, сравнивая себя с казнившими Иисуса Христа, поскольку сумел сказать людям, что такое счастье, и, «приковав их к этому счастью на цепь», он сделал их всех обитателями рая – «блаженными с оперированной фантазией», не знающими желаний, жалости, любви, забот. Придворным искусством управляют Хранители, для удовлетворения сексуальных потребностей введены розовые талоны с заказом партнёра в определённые для сексуальных контактов часы, деторождение регулируется законом и официальным разрешением.

В процессе повествования Д-503 постепенно переоценивает происходящее, и философия Благодетеля подвергается испытаниям, более того - заметно поколеблена. В центре этих нарушающих работу отлаженного механизма беспокойств – два женских персонажа – О-90 и I-330.

Бунт О-90 лишён всякой идеологии, революционности и философии: он заключается в том, что она не утратила способности к простым и сильным человеческим чувствам, столь вредным, опасным и даже разрушительным для этого смоделированного мира. О-90 взрывает этот мир изнутри, ибо живущая в ней способность любить подтачивает саму основу бездушной идеологии. Она соратница I-330 лишь в том, что обеим нет места в этом обществе – не случайно в тяжёлый момент Д-503, ища спасения для О-90, отправляет её именно кI-330. Но на этом их сходство кончается.

I-330, готовя революционный переворот и захват Интеграла, сама не подозревает, что тоже является продуктом сверхрационального мира. Весь ход повествования убеждает в том, чтоI-330, пробуждая в Д-503 любовь, сама познаёт её с большим опозданием. Она лишь планово использует Д-503 как одного из влиятельных строителей Интеграла и других в интересах дела. В её идеологии и действиях есть и привлекательное (смелость, мужество), и страшное (безжалостность в осуществлении целей), и этим она напоминает типичных русских революционеров, особенно женщин-революционерок. Как и они,I-330 называет себя антихристианкой и видит свой долг в «разрушении счастливого равновесия покоя, в мучительно бесконечном движении». В своём революционном порыве она мужественна и готова к жестокому насилию и крови. Возможно, такая альтернатива страшит Е.Замятина не меньше, чем Единое Государство, потому и затея с революцией терпит крах.

Формально торжествует Благодетель: пройдя испытания человеческими переживаниями, Д-503 после наказания в виде Великой Операции по удалению фантазии вновь обретает все черты рядового счастливого нумера, частицы «мы».

Но тогда в чём же авторская позиция? Видимо, Е.Замятин против торжества холодного расчётливого разума, увиденного им в западной цивилизации (несколько лет работал инженером в Англии), но он и против обещанной большевиками райской жизни, в которой «я» растворяется в «мы». И в том, и в другом он видит разные стороны несвободы. Он против насилия над человеческим в человеке в любой форме, против права одной личности брать на себя задачу сделать счастливыми остальных. Очевидно, симпатии автора отданы нежной, женственной и детски-беззащитной О-90, которая ни против чего не борется, а только любит, верит, мечтает, готовится родить неразрешённого ребёнка от любимого ею Д-503, и этим одним она опасна для Благодетеля более остальных бунтарей.

Е.Замятин – за внутреннюю свободу человека, за торжество чувства над расчётом или хотя бы гармонию разума и чувств. Не случайно столь волнующа и эмоциональна интонация всего романа. Роман о математически смоделированном мире, как ни парадоксально, стал одним из самых чувственных, экспрессивных в русской литературе.

Концовка романа не оставляет сомнений в том, что живое прорастёт сквозь каменную оболочку заведённого порядка подавления личности, и в этом трагическая сила сатирической антиутопии.

М.А.Шолохов. Рассказы. «Тихий Дон»

Художественное кредо М.Шолохова – поэтизация донского казачества, защиты права простого мужика на свой сложный внутренний мир, своё место в истории, свою драму, свою трагедию, свою комедию.

Владимир Маяковский «Война объявлена»

Картинка Анализ стихотворения Маяковского Война объявлена № 4

"Вечернюю! Вечернюю! Вечернюю!
Италия! Германия! Австрия!"
И на площадь, мрачно очерченную чернью,
багровой крови пролилась струя!

Морду в кровь разбила кофейня,
зверьим криком багрима:
"Отравим кровью игры Рейна!
Громами ядер на мрамор Рима!"

С неба, изодранного о штыков жала,
слёзы звёзд просеивались, как мука в сите,
и подошвами сжатая жалость визжала:
"Ах, пустите, пустите, пустите!"

Бронзовые генералы на гранёном цоколе
молили: "Раскуйте, и мы поедем!"
Прощающейся конницы поцелуи цокали,
и пехоте хотелось к убийце - победе.

Громоздящемуся городу уродился во сне
хохочущий голос пушечного баса,
а с запада падает красный снег
сочными клочьями человечьего мяса.

Вздувается у площади за ротой рота,
у злящейся на лбу вздуваются вены.
"Постойте, шашки о шёлк кокоток
вытрем, вытрем в бульварах Вены!"

Газетчики надрывались: "Купите вечернюю!
Италия! Германия! Австрия!"
А из ночи, мрачно очерченной чернью,
багровой крови лилась и лилась струя.

«Война объявлена» В.Маяковский

«Война объявлена» Владимир Маяковский

«Вечернюю! Вечернюю! Вечернюю!
Италия! Германия! Австрия!»
И на площадь, мрачно очерченную чернью,
багровой крови пролила’сь струя!

Морду в кровь разбила кофейня,

зверьим криком багрима:
«Отравим кровью игры Рейна!
Грома’ми ядер на мрамор Рима!»

С неба, изодранного о штыков жала,
слёзы звёзд просеивались, как мука в сите,
и подошвами сжатая жалость визжала:
«Ах, пустите, пустите, пустите!»

Бронзовые генералы на гранёном цоколе
молили: «Раскуйте, и мы поедем!»
Прощающейся конницы поцелуи цокали,
и пехоте хотелось к убийце — победе.

Громоздящемуся городу уро’дился во сне
хохочущий голос пушечного баса,
а с запада падает красный снег
сочными клочьями человечьего мяса.

Вздувается у площади за ротой рота,
у злящейся на лбу вздуваются вены.
«Постойте, шашки о шёлк кокоток
вытрем, вытрем в бульварах Вены!»

Газетчики надрывались: «Купите вечернюю!
Италия! Германия! Австрия!»
А из ночи, мрачно очерченной чернью,
багровой крови лилась и лилась струя.

Анализ стихотворения Маяковского «Война объявлена»

Символична дата создания произведения — 20 июля 1914 г. в день, когда Николай II объявил подданным о вступлении в войну с Германией. С того момента военная тема вошла в творчество Маяковского. В причудливом художественном пространстве его стихотворений трагические события современности трактуются как бессмысленная бойня, порождающая горе «белых матерей». Фантасмагорический городской пейзаж, где «истекают кровью» цветники, передает тревожную и гнетущую атмосферу военного времени.

Лирический герой анализируемого произведения не сомневается в антигуманной сущности предстоящего вооруженного конфликта. Его четко выраженная позиция контрастирует с популярными в обществе ура-патриотическими настроениями, которые обозначены в тексте отрывочными фразами. Они имитируют крики продавцов газет и броские лозунги статей.

Голоса улицы, громко заявившие о себе с первых строк, продолжает мрачная пейзажная зарисовка. Важная роль в создании гнетущего эффекта отведена средствам цветописи. В первом четверостишии возникает тревожный контраст между «чернью» толпы и «багровым» цветом кровавой струи. Последний пример открывает ряд образов с идентичной структурой: только лексема «кровь» повторяется в художественном тексте четырежды. Она «умножается» иносказательными конструкциями типа «красный снег» или воинственными намеками «шашки вытрем».

Многочисленные тропы оригинальны и жутки в своей натуралистичности. Часть из них связана с семантикой крови, как олицетворенный образ кофейни. Другие основаны на категориях, также обладающих отрицательными значениями: плачущие звезды или жалость, которую жестоко топчут прохожие. Парадоксальное и страшное сравнение снеговых хлопьев с «человечьим мясом» — наиболее шокирующая из авторских художественных находок.

Душевный подъем наивных патриотов гиперболизирован, в нем подчеркиваются злоба и жажда разрушения. Сторонники милитаристских методов представляют бессмысленную толпу, которая отвергает гуманистические ценности и ощетинивается «зверьим криком».

Фантасмагорическую картину дополняет классический мотив ожившей статуи, в котором чувствуется свойственная гротеску ирония. Изваяния, изображающие «бронзовых генералов», наделяются прямой речью и умоляют о разрешении отправиться на фронт.

Рефрен, обрамляющий текст, при сходном образном наполнении отличается неполной текстовой идентичностью. В финальном эпизоде герой подчеркивает масштабность и катастрофичность грядущих событий.

Слушать стихотворение Маяковского Война объявлена

Темы соседних сочинений

Картинка к сочинению анализ стихотворения Война объявлена

Анализ стихотворения Маяковского Война объявлена