Анализ стихотворения Цветаевой Душа



Анализ стихотворения Цветаевой «Душа» - лучшее сочинение

Картинка Анализ стихотворения Цветаевой Душа № 1

Марина Цветаева очень часто в своих стихотворениях превозносить душу, как то, что со всех сил противится прозаичному, лишенному чувственности бытию, которое так противно поэтессе.

Благодаря ярким приемам контраста и тонким сравнениям Цветаевой удается достичь эффекта некоей отчужденности, которую она испытывает в душе, но не способна в полной мере противопоставить ее окружающему ее переполненному цинизмом миру. Читателя сразу же подкупает искренность речи поэтессы. Она, словно, горячо выкрикивает слова, а не произносит их. Вырывает из сердца слова

Лира! Лира! Хвалынь — синяя!
Полыхание крыл — в скинии!
Над мотыгами — и — спинами
Полыхание двух бурь!

Она пускает душу в полет над мотыгами и спинами, которые согнулись под тяжестью земного бремени. Душа возноситься над трупами и над куклами, над бытом. Она ощущает боль от властности материального, что окружает всех и вся, заставляя забыть о собственных идеалах и предаваться бессмысленному повторению одного и того же из дня в день.

Загрузка...

И покамест — счета — кипами,
И покамест — сердца — хрипами,
Закипание — до — кипени
Двух вспененных — крепись — крыл.

Поэтическая душа взмывает ввысь, подстегиваемая волнением Цветаевой. А волнение это чувствуется к каждой строчке, в каждом слове - поэтесса словно разрывает стихотворение. Обилие тире и логические паузы свидетельствуют о сильном возбуждении, в котором пребывала Цветаева во время написания стихотворения. Тире начисто лишают данный стих хорошо известной плавности и некоей текучести, которые присущи творчеству Цветаевой.

Она словно бы отвергает диктованное временем равенство души и тела, или же препятствует тенденции, из-за которой душу забыли вовсе, признавая материальность вселенной, с которой не могла мириться поэтесса.

"Душа" Марины Цветаевой - это своенравный гимн тому, что сидит внутри каждого человека - маленькая крылатая душа, которой мы не даем воспарить, а потому она мучается, бьется внутри клетки создаваемой телом, не способная расправить крылья и воспарить, насладиться полетом.

  • Анализ стихотворения Цветаевой «Молитва»

Цветаева Марина Ивановна, родилась 26 сентября в 1892 году. Мать Марины.

  • Анализ стихотворения «Имя твое — птица в руке» Марины Цветаевой

    Стихотворение Марины Цветаевой "Имя твое - птица в руке" написано в.

  • Лингвистический анализ стихотворения Цветаевой «Глаза». Спасибо!

    Лингвистический анализ стихотворения Цветаевой "Глаза". Спасибо!

  • Что значит жить в душа в душу, душа болит,

    Что значит жить в душа в душу, душа болит, душа взыграла, душа горит.

  • Анализ стихотворения Цветаевой «Молодость»

    Поэтесса сочинила этот стих весной 1920 года, опубликовав его в дальнейшем.

  • Анализ стихотворения Марины Цветаевой «Кто создан из камня, кто создан из глины…»

    Стихотворение написано Цветаевой в 1920 г. в возрасте 28 лет. Герой стихотворения.

  • «Если душа родилась крылатой…». По лирике Цветаевой

    М.И. Цветаева является поэтом исключительно яркого дарования даже.

    Анализ стихотворения Цветаевой «Душа»

    Картинка Анализ стихотворения Цветаевой Душа № 2

    Марина Цветаева очень часто в своих стихотворениях превозносить душу, как то, что со всех сил противится прозаичному, лишенному чувственности бытию, которое так противно поэтессе.

    Благодаря ярким приемам контраста и тонким сравнениям Цветаевой удается достичь эффекта некоей отчужденности, которую она испытывает в душе, но не способна в полной мере противопоставить ее окружающему ее переполненному цинизмом миру. Читателя сразу же подкупает искренность речи поэтессы. Она, словно, горячо выкрикивает слова, а не произносит их. Вырывает из сердца слова

    Лира! Лира! Хвалынь — синяя!
    Полыхание крыл — в скинии!
    Над мотыгами — и — спинами
    Полыхание двух бурь!

    Она пускает душу в полет над мотыгами и спинами, которые согнулись под тяжестью земного бремени. Душа возноситься над трупами и над куклами, над бытом. Она ощущает боль от властности материального, что окружает всех и вся, заставляя забыть о собственных идеалах и предаваться бессмысленному повторению одного и того же из дня в день.

    И покамест — счета — кипами,
    И покамест — сердца — хрипами,
    Закипание — до — кипени
    Двух вспененных — крепись — крыл.

    Поэтическая душа взмывает ввысь, подстегиваемая волнением Цветаевой. А волнение это чувствуется к каждой строчке, в каждом слове — поэтесса словно разрывает стихотворение. Обилие тире и логические паузы свидетельствуют о сильном возбуждении, в котором пребывала Цветаева во время написания стихотворения. Тире начисто лишают данный стих хорошо известной плавности и некоей текучести, которые присущи творчеству Цветаевой.

    Она словно бы отвергает диктованное временем равенство души и тела, или же препятствует тенденции, из-за которой душу забыли вовсе, признавая материальность вселенной, с которой не могла мириться поэтесса.

    «Душа» Марины Цветаевой — это своенравный гимн тому, что сидит внутри каждого человека — маленькая крылатая душа, которой мы не даем воспарить, а потому она мучается, бьется внутри клетки создаваемой телом, не способная расправить крылья и воспарить, насладиться полетом.

    Ясно (и навсегда) пробуждается другая страсть - возвышенная, чистая, всепоглощающая - осознание своей Души, самой главной ее составляющей, которая и есть она сама. Она превращается в Психею, и ей не губы нужны возлюбленного, не тело, а тоже - Душа. Это уже другая Цветаева. Всё тот же романтик, но романтик бестелесной незримой Души.

    Нет ли в этой психологической перестройке влияния времени, на которое пришлась её юность? Времени неприкаянного, растерянного Эроса, когда стрелялись - стреляли в себя и в свою возлюбленную из-за собственного отказа от телесной близости в любви, испытывая отвращение к этой стороне любви или, так сказать, "идейно", исповедуя "чистую" любовь духа, но одновременно из-за невозможности существовать без любимой. Или же, испытывая страсть, но считая таковую низкой, борясь с ней. Кое-кто углублял эти терзания любящих, напоминая им из Платона об Афродите возвышенной и прекрасной и Афродите низкой, пошлой.

    А тут еще "Крейцерова соната" Толстого, впрочем, вероятно, с неё всё и началось в конце Х1Х века. Очень интересно и подробно рассказал о духовной атмосфере этого времени Александр Носов на страницах "Нового мира" (1995).9

    На впечатлительной Цветаевой не могли все эти мании интеллигентского сознания и подсознания не сказаться так или иначе. Но она нашла иной выход из бездны Эроса и времени. Она возвысила, выпестовала Душу и вместила её в свои стихи. Она отделила её от своего тела и в то же время стала ею. Это её спасло. Она так ввела в окружавший её мир свою Душу-Психею, что мы по сей день её ищем и видим (незримую) рядом с именем Цветаевой. А содержание и назначение Души вот каково: "К сердцу - отношу любовь к родителям, жалость к животным, все элементарное. - К Душе - всё беспричинно болевое".10 Её внезапно вспыхивающая любовь-притяжение-влечение к избранным, находящимся зачастую вдалеке - эпистолярная любовь - и была каждый раз страстью-болью.

    В 1918 году ею написан первый маленький цикл о Психее (два стихотворения). Она пишет первое из них как бы в диалоге с Апулеевской сказкой "Амур и Психея". И уподобляя. и противопоставляя себя той Психее. Она - истинная Душа, потому и возносит себя на седьмое небо:

    Не самозванка - я пришла домой,

    И не служанка - мне не надо хлеба.

    Я - страсть твоя, воскресный отдых твой.

    Твой день седьмой, твое седьмое небо.

    ("Не самозванка - я пришла домой?)

    Она - страсть, но какая страсть? Страсть её Психеи бесплотная, что и подтверждается во втором стихе. Плоть исчезла. "Только осталось что два крыла". Ну, а "ласточка твоя" (в первом стихе) совсем народно-русское, как "голубка" у Пушкина.

    Надо сказать, что "душу" вообще Цветаева упоминает и в более ранних стихах. Но та "душа" - вне тайного и трепетного образа Психеи, а просто слово в разговорной речи: "устала попросту душа?", "какое-то большое чувство \ сегодня таяло в душе?". Или в стихотворении "Душа и имя" (1911-12). Неглубокое, еще не цветаевское. Тем более, что определив поспешно свою душу, как "морскую", впоследствии она точно поняла, что не морская, а крылатая ("Если душа родилась крылатой?",1918).

    Именно со стихотворения "Не самозванка?" Цветаева обретает всё большую уверенность в настоящей силе своей Души. И уже в эмиграции, потеряв всё материальное:

    Господи! Душа сбылась:

    Умысел мой самый тайный.

    ("Золото моих волос?",1922).

    Душа была тем главным человеческим, что невозможно было отнять ни при каких условиях жизни:

    Не общупана, не куплена,

    Полыхая и пля-ша, -

    Между мнимыми - ниц! -сущая,

    Не задушена вашими тушами

    ("Душа", 1922). Так и вспоминается "шестикрылый Серафим" пушкинский! Цветаева, наверно, его представляла, когда писала эти строчки. Он, шестикрылый, явился ей как собрат её Души, такой же пророческий.

    Но всё-таки - откуда берутся, возникают стихи. Из "головы"? - из размышлений? От Бога-Гения-Демона, сообщающего озарение сквозь ореол Души и плоть интеллекта. Цветаева постоянно касалась темы вдохновения и бесконечной работы ума. Душа-Душою, но её острый ум всегда был на страже каждой её строки. И все-же настаивала: "?признать равенство души и тела, чего не признаю никогда."11 И. "Ах, какую чудную повесть можно было бы написать - на фоне Праги! Без фабулы и без тел: роман Душ".12

    Вспоминая образ Психеи Апулея, следует отметить, что она в этой фантазии дана была вовсе не как бестелесное и бесстрастное создание. Она влюблена в Амура так, как только может быть влюблена настоящая женщина и трепещет от любви всеми телесными помыслами. Тому виной Амур. А вот Цветаева-Душа-Психея старалась без конца отречься от тела, телесных помыслов, даже красоты. Быть только духом, только - крыльями невидимыми. Но разве ей это удавалось. Только прибавляло боли - (Душа - боль). Такая версия себя ни в стихах, ни в жизни не выдерживала ее настоятельного утверждения.

    Прежде, чем показать Цветаеву во весь размах ее натуры, когда она, увы, действительно не была только Психеей (в ее понимании), хочется коснуться созданного ею загадочного образа сивиллы. Своей сущностью цветаевская сивилла близка цветаевской Психее. Конечно, если попытаться зрительно представить себе эти мифологические фигуры, никакого сходства не обнаружим: Душа - крылатая ( не апулеевская, а цветаевская), в то же время - призрачно-прозрачное воплощение нежности, веяние духа. Но у сивиллы как у Души - нет настоящего тела. Это пещера высохшего тела, выжженный ствол - остатки тела и - только голос, исходящий из них:

    Сивилла: выжжена, сивилла - ствол.

    Все птицы вымерли, но Бог вошел?

    Тело твое - пещера

    «Душа и имя» М.Цветаева

    Картинка Анализ стихотворения Цветаевой Душа № 3

    В круженье вальса, под нежный вздох
    Забыть не могу тоски я.
    Мечты иные мне подал Бог:

    Морские они, морские!

    Поет огнями манящий зал,
    Поет и зовет, сверкая.
    Но душу Бог мне иную дал:
    Морская она, морская!

    Анализ стихотворения Цветаевой «Душа и имя»

    В 1912 году Цветаева выпустила в издательстве «Оле-Лукойе» второй сборник «Волшебный фонарь», посвященный супругу Сергею Эфрону. Реакция многих критиков-современников на него оказалась более сдержанной, нежели на дебютную книгу «Вечерний альбом». Николай Гумилев отмечал, что во втором сборнике Цветаевой встречаются те же темы и образы, что и в первом. Вот только выглядят они суше и бледнее, становясь будто воспоминаниями о воспоминаниях. По мнению Гумилева, в «Волшебном фонаре» поэтесса пытается восполнить недостаток вдохновения мастерством, которого явно не хватает. Цветаеву негативные отклики сильно задели. По ее словам, сборник получил отрицательную оценку, так как она не примкнула ни к одному цеху, стараясь быть в стороне от различных творческих объединений.

    «Душа и имя» — стихотворение из книги «Волшебный фонарь», включенное в последний раздел под названием «Не на радость». В произведении поэтесса рассказывает о происхождении своего имени. Марина — женский аналог мужского Марин, возникшего от латинского «mar?nus», что переводится как «морской». Упоминание об этом встречается и позже. В частности, речь идет о знаменитом стихотворении «Кто создан из камня, кто создан из глины…»:
    …мне имя – Марина
    Я – бренная пена морская.
    Значением имени обусловлено появление в творчестве Цветаевой одного из ключевых образов — образа моря. Оно стало своеобразным символом внутреннего мира поэтессы — глубокого, непостижимого, неисчерпаемого. Кроме того, море можно сопоставить с душой Марины Ивановны — неспокойной, бунтующей, способной к переживанию сильнейших страстей.

    Стихотворение «Душа и море» построено на повторах. Произведение состоит всего из трех четверостиший. Шесть раз в нем встречается прилагательное «морской», два — существительное «душа». Три раза Цветаева упоминает Бога. Практически одинакова и композиция всех четверостиший.

    В подтексте «Души и моря» можно увидеть тему поэта и поэзии. Стихотворец здесь предстает одиноким. Его душа не знает покоя, когда остальные люди веселятся на балу. Непривлекательны для него разноцветные огни и песни. Кружение в вальсе не помогает ему избавиться от тоски. Мотив тотального одиночества поэта характерен для всего творчества Цветаевой. Поэтому и в жизни не примыкала она к литературным течениям, не желала становиться апологетом акмеизма, символизма, футуризма и так далее.

    Сочинение: Анализ стихотворения Марины Цветаевой Душа

    (М.Цветаева, «Жизни», 1, 1924)

    Выше! Выше! Лови — лётчицу!
    Не спросившись лозы — отческой
    Нереидою по — лощется,
    Нереидою в ла — зурь!

    Лира! Лира! Хвалынь — синяя!
    Полыхание крыл — в скинии!
    Над мотыгами — и — спинами
    Полыхание двух бурь!

    Муза! Муза! Да как — смеешь ты?
    Только узел фаты — веющей!
    Или ветер страниц — шелестом
    О страницы — и смыв, взмыл.

    И покамест — счета — кипами,
    И покамест — сердца — хрипами,
    Закипание — до — кипени
    Двух вспененных — крепись — крыл.

    Так, над вашей игрой — крупною,
    (Между трупами — и — куклами!)
    Не́ общупана, не́ куплена,
    Полыхая и пля — ша —

    Шестикрылая, ра — душная,
    Между мнимыми — ниц! — сущая,
    Не задушена вашими тушами
    Ду — ша!

    Одним из главных героев творчества Марины Цветаевой всегда являлась душа. Зачастую «душа» у Цветаевой – это именно душа поэта, женщины поэта, мужественной женщины. «Душе» в цветаевском понимании всегда присуще своеволие, буйство, безудержный разгул.

    В основе стихотворения «Душа» — вечная цветаевская антитеза бытия и быта, воспринимаемая почти физически, явно ощутимая – антитеза души, полета, крыл, серда, кипения и – трупов, кукол, счетов, всего ненавистного поэту.

    Для того чтобы показать противостояние быта и души, Цветаева использует стилистическую антитезу: поэтическая лексика, связанная с миром души, противопоставляется нарочито разговорной, даже просторечной: лира, нереиды, Муза \ туши, игра, трупы.

    «Душа» Цветаевой – летчица, материя воздушная, свободная. Она стремится «Выше! Выше!», улетает «без спросу », она бунтарка. Но полощется в лазури душа не птицей, а нереидою. Нереиды – дочери морского божества. То есть поэтическая душа вмещает в себя и небо, и морскую стихию, которое в стихотворение введено ассоциативно – через образ нереиды и лазурный цвет (в поэтической традиции – цвет моря и неба). Поэтическая душа – как Муза – неуловимая, легкая, воздушная – «и смыв, взмыл». Она остается выше «игр», ее нельзя купить, она полыхающая, горящая и пляшущая.

    «Душу» стихотворений Цветаевой можно соотнести с «Мировой Душой», «Вечной женственностью», которая явно противостоит быту и повседневности, взмывается над миром. Однако цветаевская «душа» — гораздо реалистичней и действенней. Она сопротивляется, она живет, возвышается над мотыгами, трупами, куклами.

    «Душа» возносится над бытом, над «куклами» и «трупами», над «мотыгами и спинами», над «счетами кипами» поднимается на небесную, почти святую высоту («Полыхание крыл — в скинии !»: «скиния» – храм). Ассоциативно перед нами появляется также образ Серафима («Шестикрылая» ) — ангела, особо приближённого к престолу Бога и Его прославляющего. Рождается ассоциация с пушкинским пророческим Серафимом.

    «Я не верю стихам, которые льются, рвутся – да!». Цветаева рвет свои стихотворения – сразу бросается в глаза обилие тире, призванных лишать стих плавности, насыщенность текста восклицательными знаками, задающими стихотворению предельную напряженность звучания. Поставленные Цветаевой ударения акцентируют формально служебные, но мире поэзии обладающие значимостью слова «и», «не».

    Эмоциональное напряжение достигается и графическими средствами – выделением слов с помощью знаков препинания. Цветаева расставляет акценты в стихотворении, разрывая слова с помощью тире, позволяя увидеть сквозь привычную форму слова дополнительные смыслы (ра — душная ).

    Важную роль в стихотворении играет и звукопись – аллитерации (в-л-н-н-л) и ассонансы (у-а). Ш-р-щ в сочетании с у предают значение тяжеловесности, характерной для бытового мира «сытых».

    Стихотворение «Душа» — это своего рода квинтэссенция чувств, лирических размышлений

    Послушать стихотворение Цветаевой Душа

    Темы соседних сочинений

    Картинка к сочинению анализ стихотворения Душа

    Анализ стихотворения Цветаевой Душа