Анализ стихотворения Блока Равенна



Александр Блок — Все, что минутно, все, что бренно ( Равенна )

Все, что минутно, все, что бренно,
Похоронила ты в веках.
Ты, как младенец, спишь, Равенна,
№ 4 У сонной вечности в руках.

Рабы сквозь римские ворота
Уже не ввозят мозаик.
И догорает позолота
№ 8 В стенах прохладных базилик.

От медленных лобзаний влаги
Нежнее грубый свод гробниц,
Где зеленеют саркофаги
№ 12 Святых монахов и цариц.

Безмолвны гробовые залы,
Тенист и хладен их порог,
Чтоб черный взор блаженной Галлы,
№ 16 Проснувшись, камня не прожег.

Военной брани и обиды
Забыт и стерт кровавый след,
Чтобы воскресший глас Плакиды
№ 20 Не пел страстей протекших лет.

Далеко отступило море,
И розы оцепили вал,
Чтоб спящий в гробе Теодорих
№ 24 О буре жизни не мечтал.

А виноградные пустыни,
Дома и люди — все гроба.
Лишь медь торжественной латыни
№ 28 Поет на плитах, как труба.

Лишь в пристальном и тихом взоре
Равеннских девушек, порой,
Печаль о невозвратном море
№ 32 Проходит робкой чередой.

Лишь по ночам, склонясь к долинам,
Ведя векам грядущим счет,
Тень Данта с профилем орлиным
№ 36 О Новой Жизни мне поет.

Загрузка...

Vse, chto minutno, vse, chto brenno,
Pokhoronila ty v vekakh.
Ty, kak mladenets, spish, Ravenna,
U sonnoy vechnosti v rukakh.

Raby skvoz rimskiye vorota
Uzhe ne vvozyat mozaik.
I dogorayet pozolota
V stenakh prokhladnykh bazilik.

Ot medlennykh lobzany vlagi
Nezhneye gruby svod grobnits,
Gde zeleneyut sarkofagi
Svyatykh monakhov i tsarits.

Bezmolvny grobovye zaly,
Tenist i khladen ikh porog,
Chtob cherny vzor blazhennoy Gally,
Prosnuvshis, kamnya ne prozheg.

Voyennoy brani i obidy
Zabyt i stert krovavy sled,
Chtoby voskresshy glas Plakidy
Ne pel strastey protekshikh let.

Daleko otstupilo more,
I rozy otsepili val,
Chtob spyashchy v grobe Teodorikh
O bure zhizni ne mechtal.

A vinogradnye pustyni,
Doma i lyudi — vse groba.
Lish med torzhestvennoy latyni
Poyet na plitakh, kak truba.

Lish v pristalnom i tikhom vzore
Ravennskikh devushek, poroy,
Pechal o nevozvratnom more
Prokhodit robkoy cheredoy.

Lish po nocham, sklonyas k dolinam,
Vedya vekam gryadushchim schet,
Ten Danta s profilem orlinym
O Novoy Zhizni mne poyet.

Dct, xnj vbyenyj, dct, xnj ,htyyj,
Gj[jhjybkf ns d dtrf[/
Ns, rfr vkfltytw, cgbim, Hfdtyyf,
E cjyyjq dtxyjcnb d herf[/

Hf,s crdjpm hbvcrbt djhjnf
E;t yt ddjpzn vjpfbr/
B ljujhftn gjpjkjnf
D cntyf[ ghj[kflys[ ,fpbkbr/

Jn vtlktyys[ kj,pfybq dkfub
Yt;ytt uhe,sq cdjl uhj,ybw,
Ult ptktyt/n cfhrjafub
Cdzns[ vjyf[jd b wfhbw/

tpvjkdys uhj,jdst pfks,
Ntybcn b [kflty b[ gjhju,
Xnj, xthysq dpjh ,kf;tyyjq Ufkks,
Ghjcyedibcm, rfvyz yt ghj;tu/

Djtyyjq ,hfyb b j,bls
Pf,sn b cnthn rhjdfdsq cktl,
Xnj,s djcrhtcibq ukfc Gkfrbls
Yt gtk cnhfcntq ghjntrib[ ktn/

Lfktrj jncnegbkj vjht,
B hjps jwtgbkb dfk,
Xnj, cgzobq d uhj,t Ntjljhb[
J ,eht ;bpyb yt vtxnfk/

F dbyjuhflyst gecnsyb,
Ljvf b k/lb — dct uhj,f/
Kbim vtlm njh;tcndtyyjq kfnsyb
Gjtn yf gkbnf[, rfr nhe,f/

Kbim d ghbcnfkmyjv b nb[jv dpjht
Hfdtyycrb[ ltdeitr, gjhjq,
Gtxfkm j ytdjpdhfnyjv vjht
Ghj[jlbn hj,rjq xthtljq/

Kbim gj yjxfv, crkjyzcm r ljkbyfv,
Dtlz dtrfv uhzleobv cxtn,
Ntym Lfynf c ghjabktv jhkbysv
J Yjdjq ;bpyb vyt gjtn/

Анализ стихотворения А. Блока «Равенна»

О Италия! Как бы стремительно ни бежало время, Италия никогда не состарится. Древность этой страны лишь передает неповторимый аромат ее юности. Очарование вечной молодости создается природой, морем, веселыми людьми. Но постоянно современные реалии перекрывают дыхание Истории. Современность, Античность, Возрождение, Средневековье причудливо переплелись в образе Италии, сделав ее Олимпом поэтов, художников, скульпторов всех времен, их Музой, вдохновительницей.

Цикл А. Блока “Итальянские стихи», в который и входит с тихотворение Равенна» (1909), переносят нас в древний мир итальянского города.

Валерий Брюсов охарактеризовал стихи из данного цикла не более, чем "прекрасные строфы чистой поэзии". Однако именно в этом цикле Блок определяет позицию "чистого искусства" как "творческую ложь". "В легком челноке искусства" можно уплыть от "скуки мира", но подлинное искусство - "ноша на плечах", долг, подвиг. Другой вопрос, глубоко волнующий поэта и поставленный им в цикле, - вопрос о соотношении цивилизации и культуры. В современной цивилизации поэт усматривает бездуховное, а значит, разрушительное начало. Именно поэтому "цивилизованную" Флоренцию, забывшую о своей древней культуре, он называет предательницей:


Умри, Флоренция, Иуда,

Исчезни в сумрак вековой!

Хрипят твои автомобили,

Твои уродливы дома,

Всеевропейской желтой пыли

Ты предала себя сама!

Подлинная культура, по Блоку, неразрывно связана со "стихией", то есть с жизнью народа. В стихотворении "Равенна" современный город рисуется кладбищем ("дома и люди - всё гроба"), но зато звучат надписи на старинных надгробьях: "Лишь медь торжественной латыни / Поет на плитах, как труба". Именно в этом городе - хранилище непреходящих ценностей культуры, который, "как младенец", спит "у сонной вечности в руках", и может появиться тень великого флорентийца: "Тень Данте с профилем орлиным / О Новой Жизни мне поет".

Равенна, небольшой городок на севере Италии, находится на отшибе от основных туристических маршрутов; даже море отступило далеко от города, некогда располагавшегося на побережье Адриатики. Только древние памятники свидетельствуют о великом историческом прошлом этого города, в котором завершил свой жизненный путь Данте. А. Блок рисует образ города - кладбища прежних эпох:
Всё, что минутно, всё, что бренно,
Похоронила ты в веках.
Ты, как младенец, спишь, Равенна,
У сонной вечности в руках.


Стихотворение содержит указания на главные достопримечательности Равенны: мавзолей Теодориха и мавзолей Галлы Плацидии (V век), базилики Сан-Витале и Сант-Аполлинаре (VI век).
Мавзолей Теодориха, построенный из массивных каменных блоков, с небольшим ложным куполом свидетельствует об упадке строительной техники в Италии в период варварских королевств.
Крестообразная в плане церковь, построенная в первой половине V в. получила название Мавзолея Галлы Плацидии - дочери императора Феодосия Великого. Однако на самом деле Галла похоронена в Риме, а её так называемый мавзолей был молельной капеллой.

4,5 и 6 строфы построены на синтаксическом параллелизме, автор использует сложноподчиненные предложения с придаточными цели, что позволяет резко выделить содержание сопоставляемых частей и усилить внимание на то, что все в прошлом, что это «страсти протекших лет».

Частица « лишь » усиливает параллелизм строения последних строф, выделяет и противопоставляет всем достопримечательностям города «тихий взор равеннских девушек» да «тень Данте».
А. Блок связывает автобиографическую повесть в стихах и прозе Данте Алигьери «Новая жизнь» (La vita nuova, 1293), рассказывающую о любви Данте к Беатриче, с любовью к Богу и вселяет надежды на светлое будущее. Блок прямо не упоминает о Беатриче, но разве его судьба не доказывает то, что он был ее страстным поклонником. Ведь воспевание единственной Прекрасной Дамы было смыслом ранних блоковских стихотворений.
Блок считает Данте единственным достойным воспоминанием прошедших веков, достойным “новой жизни”. Грядущее обновление Блок видит и в облике простых итальянских девушек, каждая из которых может стать Мадонной и подарить миру нового Спасителя.
Блок в стихотворении действует от частного к общему — его единичные образы несут огромную смысловую нагрузку, за отдельными символами кроются пространные рассказы, размышления.
Италия становится воплощением самого Искусства. И хотя Блок видит его декаданс, он является её певцом, её служителем — и этим ставит своё имя в один ряд с великими итальянцами, “всемерностью русской души”, приобщаясь к вечному мировому наследию.

Нужна помощь то есть анализ стихотворения БЛОКА срочно

Николай Сёзин Ученик (141), на голосовании 8 лет назад

Александр Блок - РАВЕННА
Всё, что минутно, всё, что бренно,
Похоронила ты в веках.
Ты, как младенец, спишь, Равенна,
У сонной вечности в руках.

Рабы сквозь римские ворота
Уже не ввозят мозаик.
И догорает позолота
В стенах прохладных базилик.

От медленных лобзаний влаги
Нежнее грубый свод гробниц,
Где зеленеют саркофаги
Святых монахов и цариц.

Безмолвны гробовые залы,
Тенист и хладен их порог,
Чтоб черный взор блаженной Галлы,
Проснувшись, камня не прожег.

Военной брани и обиды
Забыт и стерт кровавый след,
Чтобы воскресший глас Плакиды
Не пел страстей протекших лет.

Далёко отступило море,
И розы оцепили вал,
Чтоб спящий в гробе Теодорих
О буре жизни не мечтал.

А виноградные пустыни,
Дома и люди - всё гроба.
Лишь медь торжественной латыни
Поет на плитах, как труба.

Лишь в пристальном и тихом взоре
Равеннских девушек, порой,
Печаль о невозвратном море
Проходит робкой чередой.

Лишь по ночам, склонясь к долинам,
Ведя векам грядущим счет,
Тень Данта с профилем орлиным
О Новой Жизни мне поет.

Памятники архитектуры

В Равенну с Александром Блоком

Приглашаю вас отправиться в Равенну с Александром Блоком,который путешествовал
с женой по Италии больше ста лет назад, весной 1909 года.

Любители русской поэзии при слове «Равенна» тотчас вспомнят
два прекрасных стихотворения Александра Блока из итальянского цикла:

Всё, что минутно, всё, что бренно,
Похоронила ты в веках.
Ты, как младенец, спишь, Равенна,
У сонной вечности в руках.

Рабы сквозь римские ворота
Уже не ввозят мозаик.
И догорает позолота
В стенах прохладных базилик.

От медленных лобзаний влаги
Нежнее грубый свод гробниц,
Где зеленеют саркофаги
Святых монахов и цариц.

Безмолвны гробовые залы,
Тенист и хладен их порог,
Чтоб черный взор блаженной Галлы,
Проснувшись, камня не прожег.

Военной брани и обиды
Забыт и стерт кровавый след,
Чтобы воскресший глас Плакиды
Не пел страстей протекших лет.

Далёко отступило море,
И розы оцепили вал,
Чтоб спящий в гробе Теодорих
О буре жизни не мечтал.

А виноградные пустыни,
Дома и люди - всё гроба.
Лишь медь торжественной латыни
Поет на плитах, как труба.

Лишь в пристальном и тихом взоре
Равеннских девушек, порой,
Печаль о невозвратном море
Проходит робкой чередой.

Лишь по ночам, склонясь к долинам,
Ведя векам грядущим счет,
Тень Данта с профилем орлиным
О Новой Жизни мне поет.

***
Почиет в мире Теодорих,
И Дант не встанет с ложа сна.
Где прежде бушевало море,
Там — виноград и тишина.
В ласкающем и тихом взоре
Равеннских девушек — весна.

Здесь голос страсти невозможен,
Ответа нет моей мольбе!
О, как я пред тобой ничтожен!
Завидую твоей судьбе,
О, Галла! — страстию к тебе
Всегда взволнован и встревожен!

Город-мавзолей, живущий снами о своем великом прошлом, – такой предстает Равенна в стихах Блока. В чем же былая слава Равенны? Где те сокровища, что делают этот город причастным вечности?
Блок в письме к матери от 13 мая 1909 года перечислил самое важное: “Городишко спит крепко, и всюду – церкви и образа первых веков христианства. Равенна сохранила лучше всех городов раннее искусство, переход от Рима к Византии. Мы видели могилу Данте, древние саркофаги, поразительные мозаики, дворец Теодорика”
Чтобы окунуться в прошлое Равенны, нам придется перевести «итальянские часы» на много столетий назад: Равенна, в отличие от других городов Италии, пережила свой расцвет не в эпоху Возрождения, а во времена гораздо более давние, в 5-6 веках. Это было переломное для Европы время, названное позднее эпохой великого переселения народов. Карта континента то и дело перекраивалась, возникали и исчезали целые государства, угасали старые города и расцветали новые.

В 330 г. император Константин Великий перенес столицу Римской империи из Рима на Босфор, на место греческой колонии Византий, и отстроил новый город Константинополь. В конце 4-го века Римская империя разделилась на Восточную (Византию) со столицей в Константинополе и Западную, главным городом которой стал опять же не Рим, а Милан. Однако в 401 г. после того как варвары-вестготы вторглись в пределы Италии, император Западной Римской империи Гонорий перенес свою столицу из Милана в более безопасную Равенну.

Сама природа превратила Равенну в неприступную крепость. Со стороны суши город защищали непроходимые болота, Равенна располагалась в удобной гавани на берегу Адриатики и была подлинной владычицей восточного Средиземноморья. Море «отступило» от Равенны много столетий спустя. Мотив утраченного моря трижды появляется в стихотворениях Блока.

Далёко отступило море,
И розы оцепили вал…

Лишь в пристальном и тихом взоре
Равеннских девушек, порой,
Печаль о невозвратном море
Проходит робкой чередой.

Где прежде бушевало море,
Там — виноград и тишина.

Перенос столицы не помог Гонорию спасти свою империю от варварских орд. В 410 г. во время очередного нашествия вестготов под предводительством Алариха Рим был захвачен и разграблен.
Во время осады Рима была взята в плен двадцатилетняя сестра императора Гонория, Галла Плацидия ("Плакида" в стихотворении Блока). История ее жизни увлекательнее иного романа. Аларих отдал царственную пленницу в жены своему брату Атаульфу. Родив от него сына, честолюбивая Галла надеялась основать романо-германскую династию, но ребенок умер, а вскоре после этого был убит Атаульф. Галла Плацидия попала в рабство к его преемникам и лишь после долгих злоключений, ценой огромного выкупа, получила свободу. Вернувшись в Равенну, она стала соправительницей Гонория и после смерти брата много лет правила государством.

Образ "блаженной Галлы" вдохновил Блока на строки:

Здесь голос страсти невозможен,
Ответа нет моей мольбе!
О, как я пред тобой ничтожен!
Завидую твоей судьбе,
О, Галла! — страстию к тебе
Всегда взволнован и встревожен!
Июнь 1909

Галла Плацидия умерла в 450 г. а ее державе было ненадолго суждено пережить свою легендарную императрицу. В 476 г. варвары окончательно сокрушили Западную Римскую империю, и вскоре Равенна стала столицей огромного государства остготов, которое простиралось далеко за Альпы. Правил в нем король Теодорих Великий. Но и этому царству был опущен короткий век: в 540 г. византийские войска вытеснили остготов из Италии. Равенна возродилась, став главным городом итальянских владений императора Византии Юстиниана. Однако в 751 г. Равенну завоевали варвары-лангобарды, и город, с его обмелевшей гаванью, постепенно пришел в упадок.

Все правители Равенны старательно украшали и отстраивали ее, одних лишь церквей здесь было больше двухсот пятидесяти! Мы начнем нашу прогулку с самого древнего памятника Равенны – мавзолея Галлы Плацидии, возведенного в первой половине 5-го в. Нет никаких свидетельств тому, что многострадальная Галла, умершая в Риме, действительно покоилась в этом мавзолее. Но легенда прочно связывает маленькую капеллу с ее именем.
Как и другие древние постройки Равенны, мавзолей отделен от современного города: каменная ограда и рощица пиний скрывают его от глаз прохожего, от шума и суеты. Невзрачное, за полтора тысячелетия вросшее в землю строение из грубого кирпича никак не соответствует тому мерцающему миру, который открывается нам, едва мы переступим порог.

Сквозь окошки, закрытые тончайшими пластинами алебастра, льется приглушенный золотистый свет на стены, сплошь покрытые мозаикой. Малейшее движение, легкая игра света - и мозаичный ковер волшебным образом меняется: то сверкает, будто сложенный из драгоценных камней, то серебрится, словно парча, то вдруг становится матово-бархатным.

У этого чуда есть вполне рациональное объяснение. Древние мастера виртуозно использовали свойства смальты - сплава непрозрачного стекла с минеральными красками. Небольшие кубики смальты, из которых складывались мозаики, могут, подобно мазку кисти живописца, передавать тончайшие оттенки цвета. Шероховатые кубики образуют неровную поверхность, но мозаики умышленно не шлифовались, поэтому свет отражается от кубиков под разными углами. Стена, покрытая мозаикой, кажется нематериальной, ее плоскость растворяется в мерцающих лучах.
Для своих мозаик равеннские мастера выбирали благородные звучные цвета, а игра света подчеркивала их красоту. В мавзолее Галлы Плацидии главенствует глубокий, очень темный синий цвет. На синем потолке-небе горят золотые звезды, на синий фон наложены изображения и орнаменты.

Здесь еще живет, еще дышит гармоничный мир уходящей античности. Добрый Пастырь - юный Христос, сидящий на камне в окружении овечек, - похож на кроткого песнопевца Орфея античных мифов, который укрощал своей музыкой животных; фигуры святых мучеников, задрапированные в римские тоги, выступают из плоскости фона, как античные статуи; склонившиеся над источником олени и пьющие из чаши голубки настолько естественны, что их хочется погладить, а золотые виноградные гроздья напоминают о буйных языческих празднествах-вакханалиях.

Однако детски непосредственный античный реализм сочетается с новым взглядом, присущим христианству. Запечатленная в мозаиках красота земного мира видится как отблеск иной красоты - божественной, небесной, поэтому все, что изображает художник, наделяется символическим значением. Овечки, окружающие Иисуса, символизируют паству, внимающую новому учению; пьющие олени и голуби иносказательно представляют христиан, припавших к источнику истины; виноградные кисти напоминают верующему о райском саде и о евангельских притчах, в которых говорится о вине и виноградниках.

Покидая мавзолей Галлы Плацидии, мы словно уносим с собой прощальную улыбку античности, той счастливой поры, о которой по сей день тоскует человечество. Всего несколько шагов по зеленой лужайке - и мы переносимся через столетие, попадаем из Западной Римской империи в Восточную - Византию. Перед нами церковь Сан-Витале, заложенная при короле Теодорихе и законченная в середине 6 в. при императоре Юстиниане.

Так же как и прочие равеннские храмы, церковь Сан-Витале выглядит сурово, аскетично. Ее шершавые толстые стены похожи на адриатические раковины-мидии. Ранние христиане не украшали свои храмы, приберегая всю роскошь для убранства интерьера. Мозаики 6-го века сохранились в алтарной части: Христос со святыми Виталием и Экклесием, сцены из Ветхого Завета и знаменитая парная композиция - торжественный выход императорской четы, Юстиниана и его супруги Феодоры, со свитой.

Как отличаются эти мозаики от того, что мы только что видели в маленьком мавзолее!
Синий цвет уступил место сверкающему золоту:

И догорает позолота
В стенах прохладных базилик.

Фигуры утратили объем, а вместе с ним и материальность. Они превратились в плоские, наложенные на стену силуэты и кажутся невесомыми, бесплотными; под тяжелыми складками одежд не чувствуется тел. Лица отрешенные, строгие, взгляд огромных пристальных глаз завораживает. Пытаясь найти в этих произведениях какие-то теплые человеческие чувства, что-то жизненное, конкретное, мы потерпим неудачу. Поэтому человеку, воспитанному на реалистическом искусстве, порой нелегко почувствовать красоту византийских мозаик. Может показаться, что искусство деградировало по сравнению с античностью: художники "разучились" передавать объем, из их произведений исчезло движение. Но это не так. Искусство Византии было не шагом назад, но шагом в ином направлении.

Византийский художник призван был запечатлеть не сиюминутное, а вечное, не бренную материальную оболочку, а неизменную божественную сущность. Эта высокая духовная сосредоточенность искусства, неведомая античности, требовала обновления художественного языка. Поэтому из мозаик исчезает все переменчивое, иллюзорное, конкретное. На смену движению приходит торжественная застылость, на смену объему - четкий контур, строгий ритм линий. Плавные переходы цвета заменяются крупными цветовыми пятнами, причем каждый цвет имеет символическое значение. Так, золотой считался цветом божественности, пурпурный обозначал царственность, а синий был цветом знатности.

Казалось бы, нет жанра, менее близкого византийскому искусству, чем портрет. И тем не менее, одной из признанных вершин ранневизантийского искусства стал именно мозаичный портрет императрицы Феодоры в церкви Сан-Витале. Собственно портретом в современном понимании изображение Феодоры назвать, конечно, нельзя: императрица никогда не бывала в своих итальянских владениях, и вряд ли авторы мозаики видели ее. Да и вообще, идея передать портретное сходство представлялась византийцам кощунственной. В изображении Феодоры - ее духовном портрете - византийские мастера воплотили свои представления о красоте. Прекрасно одухотворенное тонкое лицо императрицы с огромными гипнотизирующими глазами, великолепен ее наряд: жемчуга, рубины и изумруды украшают головной убор и оплечье, пурпурное одеяние заткано золотом.

А какой же была в действительности эта женщина в императорском пурпуре с нимбом святой вокруг головы? Дочь циркового смотрителя, танцовщица и куртизанка, она начала свою карьеру с того, что выступала на ипподроме с весьма смелым номером "Леда и лебедь". Этот номер, который актриса придумала сама, по сей день пользуется успехом в стриптиз-клубах. В античном мифе Зевс, желая овладеть Ледой, принял образ лебедя. Обнаженная Феодора возлежала на сцене, а ее прелести были обсыпаны ячменными зернами. "Партнер" актрисы - большой белоснежный гусь - выклевывал зерна из складок ее тела, а зрителям казалось, что птица страстно целует женщину.

Не известно, где и как познакомился с Феодорой император, но Юстиниан (кстати, сам бывший крестьянин) женился на ней, и лучшего выбора он сделать не мог. Не только красота императрицы, которую, по словам современника, "слова и искусство людей не в силах изобразить", но ее поистине государственный ум, незаурядная сила характера, энергия и властность сделали Феодору фактической соправительницей Юстиниана: ни одно важное решение не принимал он без жены. Феодору справедливо называют одной из ярчайших фигур тысячелетней истории Византии. И эта удивительная женщина осталась в веках такой, какой изобразили ее равеннские мастера.

В Равенне есть еще несколько великолепных храмов, украшенных мозаиками. Баптистерий ортодоксов (Battistero Neoniano) - почти ровесник мавзолея Галлы Плацидии, он возведен в третьей четверти 5-го в. В баптистериях производили обряд крещения, поэтому в центр мозаичного купола помещена сцена крещения Иисуса в реке Иордан, а на своде расположены фигуры апостолов. Стиль этих мозаик напоминает нам то, что мы видели в мавзолее: их связь с античностью еще очень сильна. Рядом с Христом и Иоанном Крестителем стоит в воде бог реки Иордан с полотенцем в руках. Фигуры апостолов на синем фоне напоминают античные статуи плавной лепкой объема. Здесь очень умело использованы оптические эффекты: центральная сцена крещения, благодаря светлому золотому фону, кажется расположенной ближе к зрителю. Сужающиеся кверху фигуры апостолов расходятся от центра, подобно лучам, зрительно скрадывая вогнутую поверхность купола.

Еще один пример того, как блистательно связаны равеннские мозаики с архитектурой, мы находим в церкви Сан-Аполлинаре Нуово. Этот храм, построенный в начале 6 в. королем Теодорихом, был главным собором Равенны. В отличие от уже виденных нами центрических купольных построек, это базилика - прямоугольное здание, разделенное внутри колоннами на три продольных прохода-нефа (от греческого "неус" - корабль). Вся поверхность стен главного нефа заполнена мозаикой: процессии мучеников и мучениц шествуют на восток, к алтарю. Молодые, роскошно одетые, с красивыми просветленными лицами, ступают они по райскому саду, среди пальм и покрытых цветами лугов. Фигуры и колонны объединяет общий ритм. Как пишет в своей книге "Образы Италии" (1910 г.) тонкий ценитель равеннских мозаик Павел Муратов, "трудно представить себе более простое и величественное украшение базилики с ее уходящей к алтарю колоннадой, чем эти бесконечные ряды святых дев и мучеников".

А что же "спящий в гробе Теодорих", упомянутый в стихотворении Блока? Мавзолей короля Теодориха (нач. 6 в.), единственный в своем роде памятник культуры остготов, находится на северо-западной окраине Равенны. Круглая постройка поставлена на высокий восьмиугольный постамент. Плоский купол мавзолея, диметром 10,5 м и высотой 2,5 м, выдолблен из цельной каменной глыбы - одного из самых больших монолитов, употреблявшихся когда-либо в строительстве. Эту глыбу добыли на противоположном берегу Адриатического моря, в Истрии. Для уменьшения веса ее выдолбили на месте и доставили в Равенну подвешенной между двумя кораблями. Затем монолит был поднят на земляную насыпь в уровень гробницы.

Почиет в мире Теодорих,
И Дант не встанет с ложа сна…

Есть в Равенне еще один скромный мавзолей, который привлекает паломников со всего мира: здесь, у стен монастыря Сан-Франческо, похоронен великий поэт Италии Данте Алигьери (1265-1321). Создатель "Божественной комедии" - монументальной поэмы в 100 песнях - флорентинец Данте активно участвовал в политической борьбе. После поражения своей партии, белых гвельфов, он был приговорен к изгнанию из Флоренции и в 1316 г. нашел приют в Равенне. Тут он закончил последнюю часть "Божественной комедии" - "Рай". По преданию, дивная роща пиний к югу от города вдохновляла его на описание райских кущ.

Tень Данта с профилем орлиным
О Новой Жизни мне поет…

Данте умер от малярии в 1321 году и был с почестями похоронен в Равенне. Через 200 лет после смерти поэта флорентинцы обратились к жителям Равенны с просьбой отдать им прах великого земляка, но те ответили: "Вы не ценили его при жизни, вы не получите его после смерти". Мавзолей Данте, сооруженный в 1780 году, видел Александр Блок. Эпитафия на саркофаге гласит: "Здесь покоюсь я, Данте, изгнанный из отечества, родной Флоренции, мало любящей матери".

Данте, не вернувшемуся на родину и после смерти, посвящено стихотворение Анны Ахматовой:

Он и после смерти не вернулся
В старую Флоренцию свою.
Этот, уходя, не оглянулся,
Этому я эту песнь пою.
Факел, ночь, последнее объятье,
За порогом дикий вопль судьбы.
Он из ада ей послал проклятье
И в раю не мог ее забыть, –
Но босой, в рубахе покаянной,
Со свечой зажженной не прошел
По своей Флоренции желанной,
Вероломной, низкой, долгожданной.

17 августа 1936

Вернемся к Блоку. Он посетил в Италии 13 городов и за два дня до конца путешествия, 19 июня 1909 года, в письме к матери подвел итог: “Чего мы только не видели: чуть не все итальянские горы, два моря, десятки музеев, сотни церквей. Всех дороже мне Равенна”.

Заканчивая путешествие по Равенне, городу мавзолеев, с Александром Блоком. я приглашаю вас к archigenova . который заставил звучать византийские мозаики. Послушать церковное пение времен византийского императора Юстиниана и короля лангобардов Карла Великого, насладиться мадригалом на стихи Данте Алигьери можно ЗДЕСЬ:
http://archigenova.livejournal.com/2861 2.html

Фотографии с сайтов:www.wikimedia.org, www.utanapistim.wordpress.com, www.reu.org,
www.digita.org. www.accademiaravenna.net. а также мои собственные.

Стихотворение Блока А.А.
«Равенна»

Всё, что минутно, всё, что бренно,
Похоронила ты в веках.
Ты, как младенец, спишь, Равенна,
У сонной вечности в руках.

Рабы сквозь римские ворота
Уже не ввозят мозаи́к.
И догорает позолота
В стенах прохладных базилик.

От медленных лобзаний влаги
Нежнее грубый свод гробниц,
Где зеленеют саркофаги
Святых монахов и цариц.

Безмолвны гробовые залы,
Тенист и хладен их порог,
Чтоб черный взор блаженной Галлы,
Проснувшись, камня не прожег.

Военной брани и обиды
Забыт и стерт кровавый след,
Чтобы воскресший глас Плакиды
Не пел страстей протекших лет.

Далёко отступило море,
И розы оцепили вал,
Чтоб спящий в гробе Теодорих
О буре жизни не мечтал.

А виноградные пустыни,
Дома и люди — всё гроба.
Лишь медь торжественной латыни
Поет на плитах, как труба.

Лишь в пристальном и тихом взоре
Равеннских девушек, порой,
Печаль о невозвратном море
Проходит робкой чередой.

Лишь по ночам, склонясь к долинам,
Ведя векам грядущим счет,
Тень Данта с профилем орлиным
О Новой Жизни мне поет.

Стихотворение Блока А.А. - Равенна

Послушайте стихотворение Блока Равенна

Темы соседних сочинений